Совершенно будничным тоном сообщил темный маг, как будто там не было ядовитых плющей, жутких звуков и огромного демона. Я покосилась на мага. У паладинов есть традиция — жизнь за жизнь. Быть обязанной темному мне совершенно не хотелось, но, во-первых, я целитель, и должок отдать — раз плюнуть, а во-вторых, я все-таки герцогиня, пусть и чисто символическая.
— Спасибо, — искренне поблагодарила парня. — С меня причитается.
Темный маг хищно улыбнулся:
— Как хорошо, что ты сама это сказала. Идем!
Он сгреб меня в охапку и, прибавив шагу, поволок куда-то в боковой коридор.
— Куда ты меня тащишь⁈ — возмутилась я, упираясь изо всех сил.
— Отдавать должок, — с невозмутимым видом ответил парень, и мне стало как-то резко нехорошо, потому что меня втолкнули в какое-то полутемное помещение.
4
Я успела придумать все ужасы невинной девицы, но меня не стали ни прижимать к стене, ни тискать, ни, тем более, драть мое последнее платье. Валентайн сцапал мою холодную от страха ладошку и потащил за собой через всю комнату.
Комната на деле оказалась большим залом, уставленным узкими койками, разделенными меж собой светлыми занавесками. Большая часть мест пустовала, на парочке кто-то возился и стонал, у одного горел светильник, и свет выхватывал очертания невероятно крупного пациента (как на этой кровати-то помещается только), но меня подвели к койке в самом дальнем углу. И оттуда веяло жуткой тишиной и еще более жуткой смертью.
Я стряхнула руку Валентайна и решительно шагнула за занавеску. На кровати лежала девушка, и лежать ей тут оставалось день-два, не больше. Смертельно бледная, с заострившимися чертами лица, седыми волосами, заплетенными в две толстые косы, и черными вздувшимися венами, расползавшимися из-под повязки на плече.
— Ты можешь помочь? — тихо спросил Валентайн, не отрываясь смотря на девушку.
— Что произошло? — ответила я, закатывая рукава.
Магия не все может вылечить, об этом я узнала очень быстро, потеряв своего первого пациента. И слыша вопли его жены «Ты обещала!!!» я поняла, что обещать нельзя. Это глупо, опасно и самонадеянно. Я не верю в волю Пресветлого Князя, но верю в жестокость жизни.
— На нее напало что-то из Туманной чащи. Сильно порвало плечо. Наши снадобья не помогают, лекарь просто бессилен.
— Она некромант? — спросила, растирая в ладонях дезинфицирующее заклятье.
— Нет. Она — демонолог.
Плохо. Если бы она была некромантом, ощущение смерти могло бы относиться к ее дару. А так у девчонки нет времени. У меня, впрочем, тоже.
Начинать знакомство с Темнейшей, угробив одного из студентов, плохая идея, и я это понимала. Темные маги сейчас, конечно, стали элитой, но особой любви между нами это не принесло. Даже наоборот, в некоторых случаях конфликты обострились. А быть единственной светлой среди злющих темных магов в горах без шансов скрыться — форменное самоубийство.