Валентайн пожал плечами:
— Большинство темных все еще случайно выжившие, прятавшиеся от облав. Им не до разносолов было. Так что наша столовая для них — лучшая еда с момента рождения.
Если он думал, что у меня от сочувствия кусок в горло не полезет, пришлось его огорчить — есть хотелось так, что мысли о судьбах мира терялись где-то на задворках сознания.
Впрочем, мирно поесть нам все равно не дали. В зал ввалились хорошо вооруженные головорезы и что-то в их облике намекало, что явились они по нашу душу.
— Как ты думаешь, за тобой или за мной? — флегматично спросил Валентайн, совершенно по-плебейски ковыряясь вилкой в зубах.
Я нервно заерзала. В том, что темный размажет этих парней, я ни капли не сомневалась. Но вместе с ними он размажет и трактир тетушки Энни!
— Валентайн… — начала я, но темный отмахнулся:
— Я помню, помню. Никаких смертоубийств.
— Это-то ладно. Но у тебя же еще копыта и хвост…
— Нет у меня копыт! — возмутился парень.
— Ну когти, — согласилась я и добавила: — И хвост.
Парень на миг прикрыл глаза, замер, а затем задумчиво посмотрел на свою руку с зажатой вилкой.
— Хм… — многозначительно изрек он.
— Что?
— Ничего, — бросил он, поднимаясь на ноги и направляясь к уже разгорающемуся спору в основном зале.
Собственно, четверо ну очень хорошо вооруженных персонажей морально давили на тетушку Энни, чтобы та отдала деньгами или натурой (да не своей, конечно, вон той милашки), должок за спокойствие в это неспокойное время.
За то время, что я отсутствовала, ночной налог не исчез и даже не изменился. Собственно, а с чего бы ему исчезать, если Патрик, чтоб его благословило и развеяло, никуда не делся, да и мэр этого многострадального города наверняка тоже.
— Господа! — Валентайн положил руки на плечи двум крайним верзилам. — Здесь люди отдыхают, а вы устраиваете балаган. Нехорошо!
— Пацан, это ты зря, — недобро прищурился один из мужиков, отрываясь от увлекательной дискуссии на повышенных тонах с тетушкой Энни.
Ну и, как водится, замахнулся на Валентайна, чтобы скучным, примитивным ударом поломать тому челюсть.
— Торус. — слово упало, точно камень. От Валентайна повеяло темной, нехорошей силой, освещение в зале малодушно померкло, как будто боясь освещать демонолога.
Мир как будто на мгновение замер, а может, мне так показалось. Но ночные сборщики податей не успели ни ударить, ни удрать. Их просто вышибло из помещения без долгих разговоров, прикладывая об пол трижды за раз.
Валентайн с невозмутимым видом вернулся к нам за стол. И через пару секунд прибежала тетушка Энни.
— Ты, конечно, хороший парень, но ты завтра уйдешь, и что мне прикажешь делать⁈ Они вернутся и возьмут свое, или того хуже — подожгут трактир!