Анна заметно вытянулась за этот год, превращаясь в красивого подростка с отцовскими карими глазами. Она была одета в легкую джинсовую куртку и светлые брюки. Заметив меня на крыльце, она радостно замахала рукой, прижимая к груди свой большой альбом для эскизов.
— Элена! Посмотри, какие гортензии в палисаднике у Оливии! — крикнула она, вбегая по ступеням крыльца. — Они стали еще больше, чем в прошлом месяце! Я обязательно должна нарисовать их сегодня же!
— Нарисуешь, дорогая, у нас впереди целых три дня, — я бережно обняла её за плечи, вдыхая знакомый запах школьного мела, гуаши и свежего ветра.
Крис поднялся по ступеням вслед за дочерью. Он поставил сумки на деревянный пол террасы, подошел ко мне и крепко обнял меня за талию, прижимая к своей груди сквозь тонкий лен моей рубашки. Я обвила руками его шею, чувствуя тепло его тела и ровный, успокаивающий стук его сердца под своей ладонью. Нам больше не нужно было ничего доказывать друг другу. Наша траектория полета наконец-то выровнялась окончательно.
Оливия вышла к нам на веранду из глубины гостевого дома, кутаясь в свой синий вязаный кардиган. Она несла большой глиняный кувшин со свежим яблочным сидром и стаканы.
— Ну что же, дети, давайте отпразднуем наше воссоединение, — её глубокий, мудрый голос заставил нас всех улыбнуться. — Погода сегодня просто чудесная, Ла-Манш спокоен, а штрудели Элены пахнут на всю набережную.
Мы сели за круглый ясеневый стол на веранде. Солнце медленно опускалось за горизонт Ла-Манша, окрашивая белые меловые скалы в нежные оттенки розового, сиреневого и золотистого. Мы пили холодный сидр, ели теплый яблочный пирог и разговаривали о мелких, простых вещах: о новых эскизах Криса, о будущей выставке Софи в Париже и о планах Оливии на лавандовую грядку.
Это было наше настоящее, выстраданное семейное прибежище. Две сломанные семьи, пережившие предательство и уход близких людей, смогли соединиться здесь, у самого океана, образовав новый, прочный и безупречный узор.
Софи вдруг поднялась со своего места, взяла со стола свой серебристый «Олимпус» и отошла на край веранды, наводя объектив на наш стол.
— Так, не двигайтесь! — весело скомандовала она, настраивая кольцо фокусировки. — Хочу сделать кадр нашего первого весеннего вечера. Крис, приобними маму за плечи. Анна, подвинься ближе к Оливии. Вот так. Отлично. Улыбнитесь!
Я почувствовала, как рука Криса мягко и надежно легла на мое плечо, притягивая меня к нему. Его пальцы сквозь белую льняную рубашку были горячими. Я посмотрела в объектив Софиной камеры.