— Принято, — Томас быстро защелкал тумблерами на верхней панели, связываясь с метеослужбой аэропорта Шарль-де-Голль.
Я мягко положил ладони на РУД — рычаги управления двигателями. Лайнер начал медленный, плавный спуск, послушно подчиняясь моим командам. Мы входили в плотный слой облачности над северной Францией. За стеклом кабины всё побелело, видимость упала до нуля, но меня это не пугало. Я привык летать по приборам. Я знал, что за этой серой, мокрой пеленой тумана меня ждет мой Париж. Моя Селин. Моя настоящая, свободная жизнь.
Маршрутный компьютер тихо пискнул, подтверждая захват глиссады — невидимого луча, который ведет самолет прямо к посадочной полосе.
Элена сейчас, должно быть, сидит в нашей пустой квартире в Вене, перебирая старые фотографии или пытаясь заглушить боль очередной кулинарной выпечкой. А может быть, она уже пакует чемодан, чтобы уехать к Софи в Париж, как она вчера туманно планировала. Пусть едет. Для меня это даже выгодно. Побудет с дочерью, успокоится, выплачется на её плече. Софи, любящая отца всей душой, невольно станет моим лучшим адвокатом, напоминая Элене о том, какой я замечательный и заботливый родитель. Элена побудет в Париже пару недель, поймет, как дорого здесь жить в одиночку, и вернется в нашу венскую гавань, готовая принять мои условия.
Облака за стеклом кабины вдруг разорвались, и внизу, сквозь сетку мелкого осеннего дождя, проступили миллионы оранжевых, золотистых и белых огней огромного города. Париж раскинулся под нами, как гигантская, сияющая драгоценная паутина.
Я посмотрел на этот сверкающий океан света сквозь мокрое лобовое стекло кабины пилотов. Внутри меня поднялась знакомая, холодная волна превосходства и абсолютной уверенности в своих силах. Я прошел сквозь облака. Я обошел грозовой фронт. И теперь я заходил на посадку в своем личном, завоеванном небе, где правила игры по-прежнему устанавливал только я.
Глава 6. В поисках Криса
Капучино в крошечной булочной на углу моей парижской улочки оказался обжигающе горячим и слишком горьким. Я сидела за узким деревянным прилавком у самого окна, глядя на то, как утренний туман медленно сползает с купола Пантеона. Вчерашний шок, зажавший мои легкие в железные тиски прямо посреди бульвара Сен-Жермен, за ночь трансформировался в холодную, кристально чистую концентрацию. Боль не ушла, но она перестала быть хаотичной. Теперь она превратилась в жесткую структуру — такую же, как аудит безнадежного предприятия, где каждый шаг должен быть просчитан до сантиметра.
Я достала свой смартфон. Мои пальцы, еще хранившие уличную прохладу, быстро вбили в поисковую строку название, которое я выучила наизусть за эту бессонную ночь: «ChrisCo, Paris».