Когда она протянула мне ладонь с латунной связкой и этой дурацкой биркой, написанной летящим почерком Селин, у меня внутри на секунду сработал аварийный сигнал. Тот самый, который звучит в кабине при отказе одной из гидравлических систем. Но годы тренировок на тренажерах научили меня главному правилу: в любой аварийной ситуации сначала нужно локализовать очаг возгорания. Нельзя поддаваться панике. Нужно действовать холодно и решительно.
Мой ответ прозвучал именно так, как было нужно: «Это не твоя зона ответственности».
Я знал Элену лучше, чем она сама себя знала. Она была педантичной, осторожной женщиной, которая панически боялась резких перемен и хаоса. Вся её жизнь держалась на стабильности. Я был уверен, что после первого шока она закроется в себе, проанализирует ситуацию своими бухгалтерскими мозгами и поймет, что развод и разрушение нашей идеальной венской семьи принесут ей гораздо больше убытков, чем молчаливое принятие моих правил игры. Она просто поплачет, а потом вернется к своей привычной рутине, сделав вид, что ничего не произошло, ради сохранения фасада нашего брака и спокойствия Софи.
При мысли о Софи на моем лице невольно появилась довольная улыбка. Мой план с её стажировкой в галерее Селин был по-настоящему виртуозным маневром. Селин искренне верила моей легенде: я преподнес ей Софи как дочь моего близкого друга-пилота, с которым мы вместе учились в летной школе и который трагически погиб несколько лет назад. Селин, будучи женщиной тонкой и сострадательной, с радостью согласилась помочь талантливой студентке из Сорбонны, взяв её на стажировку в свою галерею.
Для Селин я был разведенным на бумаге мужчиной, который вынужден делить венскую квартиру с бывшей женой исключительно из-за сложных австрийских законов о разделе имущества и ради эмоционального здоровья дочери. Она верила каждому моему слову, потому что я никогда не давал ей повода для сомнений. Благодаря этому маневру Софи была под моим негласным присмотром в Париже, Селин видела во мне благородного покровителя, а я мог спокойно совмещать визиты к дочери со встречами с любимой женщиной во время своих парижских layovers. Всё работало как часы. Идеально настроенный автопилот моей жизни.
— Командир, прошли точку Дижон, — негромкий голос Томаса Кляйна вернул меня к реальности. — Диспетчер разрешил снижение до эшелона сто десять. Начинаем подготовку к снижению?
— Да, Томас. Переходи на ручное управление вводом данных, — ответил я, слегка поправляя гарнитуру на голове. — Запроси у Парижа фактическую погоду на полосе два-шесть правая.