Я вышел на улицу Шаронн. Вечерний Париж встретил меня прохладным ветром и косыми струями дождя, но теперь эта сырость больше не казалась мне враждебной. Я сел в машину, завел двигатель и включил дворники, которые начали ритмично, с мягким скрипом очищать лобовое стекло от воды.
Я нажал на педаль газа. Моя машина уносила меня прочь от Парижа, на север, по направлению к Нормандии, к бушующему Ла-Маншу и к женщине, ради которой я был готов переписать все чертежи своей жизни. Наша траектория полета менялась, и впереди нас ждала встреча лицом к лицу на соленых скалах Этрета.
Глава 36. Гость на пороге
Медный противень обжигал пальцы сквозь плотную, грубую ткань прихватки. Я бережно достала его из раскаленных недр печи и опустила на деревянную столешницу кухонного острова. По лофту Оливии мгновенно поплыл новый, невероятно густой и сладкий аромат запеченных яблок, карамелизованного тростникового сахара и топленого масла — я только что закончила выпекать партию свежих нормандских галет. Золотистая, хрустящая корочка теста слегка потрескивала, остывая в прохладном кухонном воздухе, а янтарный сок начинки аппетитно пузырился по краям.
На мне были мои темные шерстяные брюки, свободный серый шерстяной свитер и теплые войлочные тапочки. Широкий сине-белый полосатый фартук из плотного льна, который Оливия дала мне в первый день, был повязан вокруг моей талии. Я развязала жесткий узел на пояснице, сняла фартук, аккуратно сложила его и положила на край рабочей поверхности. Физический труд на этой кухне за прошедшую неделю стал моим спасением. Он дарил мне иллюзию нормальности, пока в Вене мои адвокаты методично сжимали петлю вокруг Маркуса, а Софи медленно оттаивала в своей парижской студии.
Все мои расчеты были завершены. Мои финансовые папки лежали на зашифрованном диске, готовые к отправке в прокуратуру, если Маркус сделает хоть один неверный шаг. Мой прежний мир был разрушен, но здесь, у самого океана, я медленно собирала себя заново.
Глубокий, медленный перезвон дверного колокольчика в прихожей заставил меня вздрогнуть.
В это время дня к нам редко приходили постояльцы — все наши гости обычно заселялись ближе к вечеру. Оливия в этот момент была в саду за домом, проверяя прочность креплений голубых ставней перед надвигающимся штормом.
Я взяла со стола чистое кухонное полотенце, вытерла им руки и медленно пошла в прихожую. Мои войлочные тапочки бесшумно скользили по старому паркету коридора. Из гостиной доносился мягкий, сухой треск горящих в камине березовых поленьев.
Я подошла к тяжелой дубовой двери и повернула латунную защелку замка. Створка открылась с тихим скрипом, впуская в прихожую резкий порыв холодного ветра, пахнущего солью, водорослями и сыростью.