Внутри меня встретил полумрак, рассекаемый лишь теплыми лучами софитов, направленными на деревянный паркет. Пахло воском, дорогим парфюмом, сухим теплом и легким дымом. Несколько десятков пар уже кружились в медленном, гипнотическом ритме танца. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как чужой воздух Парижа впервые за эти дни перестает душить меня, сменяясь знакомым, волнующим ритмом танго. Я сделала свой первый шаг через порог, готовая начать эту игру.
Глава 7. Чужие руки
Низкие частоты бандонеона вибрировали под старым дубовым паркетом «La Luna» с такой силой, что я чувствовала их подошвами своих новых, еще пахнущих фабричной кожей туфель. В полумраке зала пылинки медленно кружились в узких, золотистых лучах софитов, похожие на крошечных светлячков, затерявшихся в чужом городе.
Я сидела у самой стены на низком деревянном стуле с гнутой спинкой. Мое угольное пальто и серый кашемировый шарф остались в гардеробе у входа, на вешалке под номером тридцать четыре. Теперь на мне были только темные шерстяные брюки и темно-зеленая трикотажная водолазка. Плотная ткань облегала плечи, и мне казалось, что я раздета — настолько непривычным было отсутствие тяжелого зимнего слоя одежды в холодном Париже. Мои дорожные замшевые ботинки сиротливо лежали в шуршащем бумажном пакете под моим стулом, а новые танцевальные туфли плотно обнимали щиколотки тонкими кожаными ремешками. Семь сантиметров каблука заново выстроили мою осанку, заставив расправить плечи и поднять подбородок.
Вокруг меня шумел чужой, непонятный мир. Люди за маленькими круглыми столиками негромко переговаривались по-французски, смеялись, делали глотки темно-красного вина из тяжелых бокалов. Это была «практика» — неофициальный класс перед началом основной ночной милонги, где танцоры разминались, пробовали новые шаги и привыкали к паркету. Я чувствовала себя здесь чужеродным элементом, случайной деталью, которую забыли вынуть из коробки. Моя черная кожаная сумка стояла рядом, на свободном стуле, и я то и дело касалась её рукой, проверяя, на месте ли застежка-молния, за которой скрывались латунные ключи Маркуса.
— Messieurs, dames, — преподаватель, невысокий подтянутый аргентинец с блестящими, гладко зачесанными назад волосами и в свободной шелковой рубашке, звучно хлопнул в ладоши, призывая всех в центр зала. — Давайте начнем с разминки. Встаем в круг. Найдите себе пару для первого захода.
Танцоры начали лениво подниматься со своих мест, разбиваясь на пары. Я замерла, чувствуя, как внутри меня снова поднимается глухая, паническая тревога. Я никого здесь не знала. В Вене у меня был постоянный партнер по студии — тихий, педантичный аптекарь на пенсии по имени Герхард, который двигался предсказуемо и аккуратно, никогда не позволяя себе лишней вольности на паркете. Здесь же всё было иначе.