Теперь ждать было невыносимо. Грейн нервно крутил в пальцах ножку бокала, то и дело вскидывал взгляд на двери. Наконец, администратор, облаченный в небесную мантию, вышел в мягко освещенный лаанскими светильниками коридор, за ним — рабы Садов Равновесия. Грейн подождал, пока они поедут вниз на платформе лифта, и вошел.
Рабыни в приемной тут же узнали его. Замерли, склонив остриженные головы. Грейн беспрепятственно прошел по изогнутому мостику над бассейном с фонтаном, спустился по ступеням. Урсула сидела напротив окна в мягком парящем кресле, вытянув ноги. Подняла глаза, но тут же опустила, будто не доверяла увиденному. Наконец, посмотрела вновь, и Грейн заметил, как на бледных щеках проступили неровные розовые пятна. Но ему было плевать.
Стерва с трудом поднялась, выпячивая свой живот, поджала губы:
— Верк? Что ты здесь делаешь? Неужели отец подослал?
Грейн покачал головой:
— Я тоже не сгораю от счастья видеть тебя. Нужно поговорить. Чем короче разговор, тем меньше мы будем раздражать друг друга.
Урсула повела бровями:
— Мне не о чем говорить с тобой.
Грейн усмехнулся:
— Тебе так кажется, матушка.
— Я хочу, чтобы ты вышел вон! Немедленно! — она вскинула руку, притопнула ногой. — Или я тотчас скажу твоему отцу, что ты мне досаждаешь.
Грейн кивнул:
— Похоже, у нас у обоих есть, что сказать моему отцу. Так ты выставишь рабынь? Или у тебя нет от них секретов?
Урсула подалась вперед, натянула улыбку:
— У меня нет секретов. Ни от кого. Я кристальна, как капля воды.
Грейн махнул рукой, прищелкнул пальцами:
— Рабыни, все вон! Закрыть двери!
Те молниеносно подчинились.
Теперь Урсула выглядела растерянной, снова схватилась за живот:
— Да что здесь происходит?
— Я хочу, чтобы ты присела.
Стерва шумно сцедила выдох:
— Да что ты…
Грейн без церемоний схватил ее за руку и заставил опуститься в кресло:
— И у меня к тебе просьба: не отпирайся. Не трать свое и мое время. Я не хочу слушать твою ложь.
Она буквально вжалась в мягкие подушки:
— Да что тебе нужно?
Грейн приблизился, склонился, чтобы лучше видеть ее пятнистое лицо:
— Мне нужно, чтобы ты, как можно скорее, вытащила Мираю из Кольер. Живой.
Урсула молчала, таращилась, зажимая в кулаках подол аметистового платья. Даже набрала в легкие воздуха, задержав дыхание. Щеки в лихорадочных пятнах стремительно побледнели до пугающей неестественной белизны. Наконец, глаза забегали. Она с огромным трудом сглотнула:
— Я не понимаю, о чем ты… — сорвалось едва слышно, будто она обессилила.
Нет, Грейн не ожидал ничего другого, и это доводило до зубовного скрежета.