Деньги и связи… Не было никого, кто мог бы этим похвалиться. Никого кроме Грейна… Но… При воспоминании о нем в горле пересохло. То недолгое время, которое мы провели вместе, было лучшим в Кольерах. Только с ним я чувствовала себя хоть немного защищенной. Хоть немного живой. Только с ним я не боялась. Мне было хорошо, несмотря ни на что. Сейчас я бы многое отдала за то, чтобы прижаться к его груди. Почувствовать опору, тепло, запах горького рикона, услышать дыхание. Оказаться в кольце сильных рук, отгороженной от всего… Как бы я хотела довериться… Но я так и не сумела понять, чем была для него. Не было времени. Он давал обещание не оставлять все так, как есть. Но много ли стоят обещания, данные рабам? И я не должна была забывать, что он Мателлин. Мателлин, как эта спятившая сука. Высокородные ревностно охраняют собственное имя, и пойдут на многое.
Мателлин… «Простирающий крылья» — так называется их родовой знак. Черное изображение на груди. Любой имперец знает это с младшей школы. Но грудь Грейна была чистой, а это могло значить только одно: он мне солгал. Значит, ни о каком доверии не может быть и речи.
Оставалось лишь ждать Норму, на что-то надеяться и постараться не сойти с ума. Я гнала мысли о Грейне, чтобы не соблазниться ложной надеждой, не обмануть саму себя. Вздрагивала от каждого постороннего звука, холодела от шагов в квартире сверху, замирала от гудения проклятой лестницы снаружи. Я даже опустила жалюзи, отгораживаясь от яркого дневного света, бившего в единственное окно. Я боялась, что меня высмотрят.
Дремота все же морила. Я забралась на лежанку Нормы, повторяя себе, что не буду засыпать, но, все же, проваливалась в черноту на короткие временные промежутки. Потом вздрагивала, открывала глаза, прислушивалась и присматривалась. Я чувствовала себя больной, измотанной. И очень несчастной.
Когда в очередной раз я открыла глаза, обнаружила себя в густых сумерках. Напряглась, когда послышался знакомый щелчок двери, даже перестала дышать. Наконец, увидела, как разгорелся летучий фонарь, и в проеме прихожей появилась маленькая фигура Нормы:
— Эй, подруга! Дрыхнешь, что ли? Или опять свалила?
Я села на кровати, чувствуя, как заходится сердце. Вот-вот оборвется. Молчала, лишь таращилась на нее. С какими новостями она вернулась?
Норма поспешно кивнула:
— Путем все, спокойно. По крайней мере, пока.
Она чем-то зашуршала в глубине тесной прихожей и прошагала мимо меня в кухню. Попятилась в дверях:
— Жрать хочешь? Сегодня гуляем! Кевин угощает!
Я лишь рассеянно кивнула, а она нахмурилась, увидев, что я не оценила шутку.