Чтобы пересечь узкий канал, мы взошли на крытый жидким стеклом каменный мост. Норма все время прислушивалась, ежесекундно. Вот и теперь, едва мы достигли середины, остановилась, склонила голову. Я старалась даже не дышать. В рассветной тишине было слышно, как уже знакомый сигнал, выпущенный далеким корветом, отразился от эластичной стеклянной крыши моста.
Норма схватила меня за руку и побежала, утаскивая за собой. Остановилась через несколько минут на темной террасе какого-то закрытого в этот час магазинчика. Молчала, нервно оглядывалась и непонятно разводила руками, будто прикидывала расстояние. Наконец, вновь ухватила мою руку и побежала налево, мимо какой-то черной колоннады, пока не влетела в темноту. Только там остановилась.
Я слышала ее сиплое сбитое дыхание, которое разносило эхо. По ощущениям — тоннель или парковочный рукав. Я буквально чувствовала пространство. Норма порылась в своей сумке, выудила летучий фонарь и разожгла тусклым скупым светом. Едва заметно осветилось болезненно-желтым ее напряженное лицо.
— Думай, Марсела.
Я перебила:
— Мирая.
Она устало кивнула:
— Думай, Мирая. На тебе что-то есть. И они это знают. Камни гасят сигнал, но едва мы выйдем на открытое пространство, тебя снова нащупают.
Глаза тут же защипало от подступающих слез:
— Нету! Ничего нету!
Она внимательно смотрела на меня, поводя головой. Оглядывала сверху вниз, снизу вверх.
— Что-нибудь. Мелочь, украшение. Что-то должно быть.
Я лишь качала головой, чувствуя, как от ужаса лицо заливает кипятком:
— Я не знаю!
Норма закусила губу, медленно обошла меня вокруг. Подумала, снова обошла.
— Твоя шишка. На чем она держится?
Я инстинктивно принялась ощупывать волосы:
— Заколки. Самые обычные заколки.
— Откуда они?
— Пальмира… принесла…
Я в ужасе застыла, чувствуя, как разгоняется сердце. Подняла руки и принялась выдергивать зажимы. Тяжелая коса упала на спину, и в затылке отозвалось болью. Я протянула заколки на ладони:
— Вот.
Норма сгребла их, крутила в тонких пальцах:
— Там? В Кольерах?
Я кивнула.
Норма зашвырнула зажимы в темноту, они скорбно звякнули о камни. Она снова схватила меня за руку и потащила:
— Назад уже нельзя. Тут есть сквозной выход. Быстрее!
Летучий фонарь скупо подсвечивал дорогу по темному тоннелю, но не было видно никакого просвета. Норма вдруг встала, как вкопанная, посмотрела на меня, и даже в желтом призрачном свете я увидела, как она побледнела:
— Заперто. Твою мать! Здесь заперто!
Меня снова ошпарило, сердце болезненно кольнуло. Я протянула руку, нащупывая рифленую створу ворот. От бьющего в уши пульса ничего не слышала. Обернулась, но тут же вжалась в железо, увидев вдалеке холодный свет.