Но зачем все это теперь, когда я была полностью в его власти? Лигур мог сделать со мной все, что угодно. Но он лишь смотрел на меня, не отводя взгляд.
Видно, Финея пробыла у него недостаточно долго. В ее глазах скорее читалось желание угодить, понравиться, в то время как Пальмира просто сгорала, умирала, не касаясь его. Она буквально теряла рассудок. Наверное, Финея станет такой же.
Он хотел, чтобы я стала такой. Но этого не будет. Никогда. Так зачем все это?
И я смотрела, не опуская глаз, словно взгляд прилип. Но почему я смотрела?.. Будто забыла обо всем, все отошло на второй план, и я думала только о том, что вижу, чувствуя, как тело теплеет. Рук я по-прежнему не ощущала, но в животе разгорался пожар, пульсировал, будто впрыскивал в кровь яд. Знакомый яд… Я даже открыла рот от ужаса.
Седонин. Он дал мне седонин. И только теперь я это поняла.
Кондор заметил мое смятение, отстранился от Финеи и неспешно подошел, не застегивая штанов. Встал совсем близко, касаясь шелком моей кожи. Эти касания казались обжигающими и запускали по телу плотные волны. Пока еще слабо. Кондор не трогал меня, даже демонстративно убрал руки за спину. Улыбнулся:
— Знакомо, не так ли?
Ему не нужен был ответ.
— В прошлый раз ты испытала лишь жалкое подобие действия. Теперь дозы хватит на десятерых. И либо ты умоляешь меня о милости, либо сгоришь. Седонину всегда нужен выход. — Он помолчал, вглядываясь в мое лицо: — Говорят, это очень мучительная смерть.
Я молчала, прислушиваясь к тому, как тело лихорадит. Я хотела одного, чтобы лигур отошел. Это было предельно подло… Но разве можно было ждать какой-то честности? Ее здесь нет.
Лигур развернулся и вновь устроился на диване, позволяя Финее продолжать.
Это зрелище разжигало все внутри. В голове мутилось, и больше всего я боялась потерять над собой контроль, обезуметь. Я старалась не смотреть на происходящее перед глазами, но даже если закрывала их, чувствовала плотный тяжелый запах, который облеплял мое взмокшее тело, слышала их дыхание, бесстыдные стоны Финеи. И вот я уже извивалась в цепях, крутила бедрами, облизывала пересохшие губы. И больше всего на свете хотела оказаться на ее месте.
И взгляд, который Кондор не отводил от меня, и даже фантомное прикосновение этого взгляда причиняло мучения. Я дергалась в кандалах, пытаясь освободить руки, чтобы хоть немного унять охватившую меня лихорадку, но все было напрасно. Я перебирала ногами, подгибала колени, но становилось только хуже. Я хотела быть на месте Финеи, отдала бы все, что угодно за то, чтобы моего тела касались. Он касался. Сердце будто опустилось в живот и качало кровь с такой силой, что мутнело перед глазами, плыли цветные огни лаанских светильников.