Верк и Ледий… Нет, эти имена не говорили мне ровным счетом ничего. В голосе Верка будто проскальзывало что-то знакомое, но, скорее всего, мне просто казалось. Я понятия не имела, кто эти люди. Точнее, нелюди. И, судя по их словам, они ничего не знали обо мне. Значит, этот проклятый Элар решил изменить планы? Но мое положение, кажется, от этого не улучшилось.
Я заметила краем глаза, как у девушки справа поднос затрясся в руках. Она была низенькой, как норбоннка, щуплой, судя по выглядывающим из прорезей в накидке кистям. Она уже физически не справлялась и, пожалуй, это было несправедливо — один вес при разных физических возможностях. Вальдорка смогла бы продержать эту розу несколько часов.
Я отчаянно хотела, чтобы моя подруга по несчастью уронила поднос. Это переключило бы внимание с меня. Наверное, на время, но… Я сама напряглась, выжидая, когда силы рабыни иссякнут, но та, кажется, взяла себя в руки. Поднос продолжал трястись, но уже значительно меньше, донышко вазы уже не стучало по металлу, и я испытала острое разочарование. Даже поймала себя на мысли о том, что было бы неплохо девушку как-то подтолкнуть. Но тут же стало стыдно. Так стыдно, что бросило в жар. Нет, я никогда не была подлой. И не буду! Просто не смогу.
Случай сжалился надо мной. Обессиленная невольница как-то нервно дернулась, и поднос рухнул в ноги. Ваза покатилась по ковру.
За спиной раздался смех. Я уже различала ублюдков — тот, второй, Верк:
— Ты долго раздумывал! Теперь твоя верийка подождет! Фора сгорела!
Я с облегчением сглотнула: верийка, надо полагать — это я…
Я вновь позвоночником ощущала, как близко подошел Ледий. К счастью, не ко мне. Он развернул девушку лицом к себе и вдруг рассмеялся. Да так, что я чуть сама не выронила поднос:
— Ну! Каково? Я выиграл! С первого раза! С первой ставки!
— Со второй, будь честным! — Кажется, Верк не слишком расстроился.
А я замерла в недоумении: как они сразу это поняли? Лишь потом вспомнила про странные метки у нас на лбу. Да, мы стояли к ублюдкам спиной. Но если все понятно по меткам, то что тогда у меня? Краем глаза я увидела, как красная накидка с рабыни упала на ковер.
— Рабыни, можете опустить подносы. Сегодня букета не вышло.
Девушки не сразу опомнились, да и я сама. Наконец, присела, поставила поднос в ногах, ощущая ломоту в мышцах. Снова выпрямилась. Руки бесконтрольно дрожали. Только больная фантазия могла измыслить такое развлечение. Но сейчас меня трясло вовсе не от напряжения: что будет, если меня развернут? В предостережении Пальмиры не было никакого смысла. Никакого!.