Голос матери выдёргивает меня из мыслей.
— Ты замечала какие-нибудь признаки?
— Признаки?
— Безумия, — нетерпеливо говорит она.
Я качаю головой.
— Нет.
Я мысленно перебираю, как часто посещала колодец. В последнее время — не так уж часто, потому что он почти не помогает от боли во время приступа или после него. Единственное, что он делает, — даёт мне больше энергии, делает мою ауру ярче, а магию — доступнее.
— Ты ни о чём не можешь вспомнить? — настаивает мать.
Я смотрю на Гейвена, который по-прежнему стоит прислонившись к стене у двери.
— А ты?
Он качает головой.
— Всё нормально.
Мои родители обмениваются взглядами.
— Может быть, у неё это проявляется только в приступах, — тихо говорит мать.
Отец кивает.
— Хорошо. Тогда ладно.
Я смотрю мимо них на Эйбла, спящего в своей постели.
— А что насчёт Эйбла? Если становится хуже, разве ему не следует перестать ходить к колодцу?
— Если он перестанет ходить к колодцу, я не смогу защищать этот город, — резко отвечает отец. — Стена теперь слишком велика. За время моего правления мы дважды расширяли город. Я не смогу питать её без него, так же как и он не сможет делать это без своего наследника.
Тяжесть положения обрушивается на меня. Каждый день на закате отец и брат вливают свою силу в специально обработанный солнечный камень, которым выложена верхушка городских стен. Эйбл берёт на себя северную половину города, а отец — южную. Требуются колоссальная сосредоточенность и мастерство, чтобы направить достаточно священного огня, растянуть его по всей длине стены и поддерживать горение всю ночь. Если кто-то из них сойдёт с ума настолько, что утратит способность владеть магией, ничто больше не помешает Истощённым взобраться на городские стены. Всё население Лунами́да останется беззащитным.
И хуже того — если колодец сводит нас с ума и брат с отцом уже в его власти, то мы остальные — следующие.
— Так было всегда? Это безумие? — спрашиваю я.
Отец качает головой.
— Нет. Это недавно началось. В семейных записях об этом нет ни слова.
— А стали бы писать? — скептически спрашиваю я.
— Существуют личные семейные записи, к которым имеет доступ только наследник. Там это было бы указано, — отвечает он.
Я пытаюсь проследить в истории нашей семьи что-либо изменившееся во время правления отца, но одна из причин, по которой город всё ещё стоит, заключается в том, что мы следуем правилам, установленным предками, и не отступаем от них. Любые изменения в нашей истории происходили под влиянием Божеств. Обычно Провидец, благословлённый Хервейном, передаёт Божественное пророчество, но иногда одно из Божеств является кому-то из нашей семьи — как в истории об Алистере Каррене.