— Скорее представляю, как душу тебя этими дорогими подушками, — огрызается она.
Она пересекает комнату, проходит через гардеробную в ванную. Проводит рукой по крупным камням на краю ванны.
— Солнечные камни для ванны. Опускаешь их в воду, пока она не станет нужной температуры.
Она кивает и кладёт большинство камней в ванну. Затем поворачивается и начинает открывать все шкафчики туалетного столика, перебирать мои вещи так, будто меня здесь нет.
— Что-то ищешь?
— Марлю, — отвечает она, не поднимая взгляда.
— Она тебе не понадобится. Как только искупаешься, я залечу твои раны.
Она открывает рот, чтобы возразить, но, должно быть, передумывает. Она проходит к двери по другую сторону ванной и распахивает её, на мгновение замирая на пороге своей гардеробной.
— Что это?
— Платья для тебя, — говорю я.
— У меня уже есть одежда.
— А я заказал ещё. Портниха внесёт любые правки и сошьёт для тебя дополнительные наряды по твоему выбору.
Она поднимает вешалку с тёмным кружевным бельём.
— Можешь обойтись без нижнего белья, если предпочитаешь, — говорю я. — Твоя комната по другую сторону гардеробной, так что я буду рядом, если понадоблюсь.
Она прожигает меня взглядом, возвращает вешалку на перекладину и возвращается в ванную.
— Прекрасно. Вон.
Она стягивает плащ и бросает его в меня.
Рана на её плече хуже, чем я думал. Свитер и рубашка под ним изодраны. Она прижимает ладонь к плечу, и та отнимается в крови. Запах ударяет мне в нос, и я подавляю желание сорвать с неё все слои и увидеть, насколько всё серьёзно. Только тогда я замечаю, что её рука всё ещё дрожит.
Мне не должно быть дела до того, ранена ли она. Мне и нет дела — кроме того, что её рана бросает тень на меня, и меня раздражает, что она не позволяет мне это исправить.
— Должно быть, у тебя всё болит. Я могу помочь…
— Убирайся из проклятой Божествами ванной, Генри. Я справлюсь без твоего нависания.
Я отступаю, закрываю за собой дверь и спешу принять ванну в другом месте.
Должно быть, ей не так уж больно, потому что Харлоу принимает неприлично долгую ванну. Когда она наконец открывает дверь ванной и впускает меня, я уже успел искупаться и переодеться.
В моём монохромном зрении её кожа кажется светло-серой. Щёки разрумянились, кожа влажная, мокрые волосы капают на халат.
Она садится на край ванны, и я опускаюсь перед ней на колено.
Я поднимаю руку, чтобы исцелить её, и она вздрагивает.
Мы оба замираем. Такая реакция — реакция женщины, готовящейся к удару. Её глаза расширяются, будто она показала мне нечто, чего не собиралась показывать.
Это слишком явная оговорка. Я не могу решить, игра ли это или же она так вымотана дорогой, что именно сейчас её маска впервые соскользнула.