Она осматривает пространство с таким скепсисом, который ясно даёт понять: она никогда не доверила бы ни одному месту звание безопасного. Краешек её рта дёргается, намекая на улыбку.
— Я заметила дверь на днях. Мне было интересно, что здесь.
— Ещё бы. — Запертая дверь внутри шкафа в моей спальне была для неё слишком заметной, чтобы её проигнорировать. Я знал, что она начнёт копаться при первой же возможности.
Кровь капает с её пальца на пол. Я хватаю её за запястье и обхватываю ладонью рану. Порез от замка на двери неглубокий. Требуется всего мгновение, чтобы он зажил. Она смотрит на меня выжидающе, пока я не достаю платок и не вытираю её кожу начисто.
— Если она могла сделать такое, почему не защитить весь дом — весь форт, если уж на то пошло? — спрашивает Харлоу.
Умный вопрос. По правде говоря, Холли защитила также главные ворота и центральные ворота каждого уровня форта.
— Ей потребовалось огромное количество магии, чтобы защитить даже эту маленькую комнату. Есть ещё несколько мест в форте, которые она защитила таким образом. Она бы сделала больше, если бы у неё было время, но, как ты знаешь, любой, кто владеет святым огнём, тратит на это значительную часть своей магии.
Она согласно мычит, затем кладёт ладонь мне на спину.
— Спасибо.
Она звучит так искренне, что моя настороженность мгновенно возрастает.
Она толкает меня к двери. Я врезаюсь в невидимую магическую границу, словно меня швырнули в кирпичную стену. Мои зубы впиваются в губу.
Когда я поворачиваюсь к ней лицом, она ухмыляется и тянется вверх, проводя большим пальцем по влажному месту.
Её рука отрывается от моего рта в крови, и она не отводит взгляда, слизывая пятно со своего пальца. В её глазах — вызов, тот самый, что я видел вчера во время причастия. Она не понимает, что чем больше показывает мне свои когти, тем сильнее мне хочется их почувствовать.
— Просто проверяла, врёшь ли ты, — говорит она, толкая плечом меня, когда переступает порог — в единственное место в Маунтин Хейвен, куда я не могу за ней последовать.
Шёлк обтягивает её зад, когда она специально покачивает бёдрами. Драпировка сзади опускается достаточно низко, чтобы показать кружевной корсет, надетый под платьем. Платье греховное. Было глупо с моей стороны заставить её надеть его.
Она опускается в кресло, и я не упускаю того, как осторожно она садится.
— Немного болит, жена?
Она откидывается назад, её колени расходятся, и её губы тянутся в порочную улыбку.
— Тебя бы это порадовало, не так ли? Знать, что ты причинил мне боль.
Глубокое, животное удовлетворение поднимается во мне.