Он щипает мой левый сосок, и я выгибаюсь над кроватью.
— Кровоточащие леса, ты такая мокрая для меня, Харлоу.
Кажется, я никогда в жизни не была такой влажной, и всё из-за того, что он так близко. Потому что он целует меня, пока движется. Потому что одна его рука подхватила мою ногу, ладонь упирается в шрам на моей пояснице, а другая сжимает моё плечо. Я никогда не чувствовала такой близости с кем-то.
Меня переполняет восторг, и я уже на грани. Я не могу перестать сжиматься.
Похоже, он чувствует это, потому что его движения становятся настойчивее. Он отстраняется и смотрит мне в глаза с чистым обожанием.
Я знаю то, чего он не произносит вслух, потому что это есть в каждом прикосновении. В каждом касании его губ. В том, что он не кусает меня и не позволяет мне превратить эту нежность в грубый трах. Я знаю это по обнажённому выражению на его лице, которое навсегда выжжется в моей памяти.
Его сердце в его глазах, когда он смотрит на меня. Мой оргазм накрывает резко. Я сжимаю его плечи и стону, пока он продолжает двигаться в идеальном ритме, растягивая это мгновение. Он шепчет мягкие слова похвалы мне на ухо, и я вздрагиваю.
Когда я уже не могу больше терпеть и у меня сводит ступни, я опрокидываю его на спину и сажусь верхом на его бёдра, одним быстрым движением опускаясь на него. Но Генри не из тех, кто довольствуется тем, чтобы просто лежать и принимать. Он садится и притягивает меня к себе, и мне хочется сопротивляться.
Это так непривычно, и всё же это всё, чего я хочу: кожа к коже, без страха, что я причиню ему боль.
Каждое движение между нами такое естественное. Он сразу находит со мной ритм, его руки обхватывают мои ягодицы, пока я двигаюсь на нём. Он прикусывает мою шею, и я уже снова на самой грани.
— Да, вот так. Чёрт, Харлоу, ты такая хорошая. — Он целует моё плечо, бормоча что-то неразборчивое в мою кожу.
Я выгибаюсь назад и двигаюсь быстрее, и я уже совсем близко. Сильная хватка Генри на моих бёдрах держит нас в идеальной синхронности. Я встречаю его взгляд и понимаю, что он чувствует — до самых костей.
В один обжигающий момент я одновременно создаюсь и разрушаюсь — из-за этой тихой, нежной, мимолётной вещи между нами. Когда я смотрю в его глаза, я больше не Карренвелл и не Ядовитая Лисица, и даже не жена Генри. Я превращаюсь просто в Харлоу.
В этом отражении я впервые вижу себя такой, какой могла бы быть. Это так больно, и экстаз такой яркий и оглушительный, что мне приходится закрыть глаза и дышать сквозь его давление. Он стонет и вжимает меня до конца на своём члене, когда вздрагивает и находит разрядку.