Я была такой глупой, доверяя ему. Даже Гейвен не доверял ему полностью…
Я резко останавливаюсь.
— Ты убил Гейвена.
Между нами растягивается тишина. Единственный звук в комнате — треск угасающего огня. Я поворачиваюсь к Генри.
— Убил, но, если это хоть чем-то поможет, это был несчастный случай. Я не знал, что на него не действуют благословения Божеств. Я не смог его исцелить, — говорит он.
Меня тошнит от унижения. Он думал, что это я перехитрила его, тогда как всё это время он манипулировал мной своей магией и сваливал свои убийства на других людей.
— Картины в галерее дома Хейвенвудов. Они были твоими. Вот почему ты знал, как их читать. — Я звучала так глупо, но мой мозг не успевал за этой новой реальностью.
— Да.
— Твоя сестра не была дважды благословлена. Это был ты.
Его брови болезненно сходятся.
— Да, но, Харлоу, пожалуйста, всё не так, как ты думаешь. Я не…
— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты никогда не использовал на мне это благословение Полма. — Даже произносить эти слова всё равно что лишать комнату воздуха. Я зашла слишком далеко. Я так отчаянно хочу, чтобы он сказал, что я ошибаюсь. — Скажи, что ты не манипулировал мной.
Он тяжело сглатывает.
— Я не могу.
Эти два слова словно выбивают из-под меня пол. Мой мир сжимается туго, как задержанный вдох.
Я даже не могу на него злиться потому что, конечно, он это сделал. У него была цель. Он хотел отомстить за свою сестру. Я не могу винить его за то, что он использовал все средства, которые у него были, чтобы добиться этого.
Эта первая манипуляция самая жестокая. Сомнение, которое она бросает, как нож, вонзённый мне в живот, который будет проворачиваться каждый раз, когда я снова усомнюсь в нём. Подозрение никогда не исчезает, и он это знает. Он будет завязывать меня в узлы, и я позволю ему. Не потому, что не знаю как лучше, а потому, что знаю и всё равно не могу отпустить возможность того, что на этот раз всё может быть иначе.
Это глупые мечты девушки, внутри которой зияет пропасть — скорее тёмная всасывающая звезда, чем человек. Я знаю гораздо больше. Я всю жизнь старалась не чувствовать этой ноющей нехватки любви в своей жизни, потому что знала: если я когда-нибудь найду любовь, достаточно редкую, чтобы подойти мне, я не смогу удержаться и не отдать себя ей полностью.
В этой игре меня переиграли. Я убила своих родителей. Я сыграла прямо ему на руку и проиграла.
Теперь я проклята этим браком, зная, что для него я такая же, как и для всех остальных — человек, которого можно использовать.
Тяжесть предательства невыносима. Мне так стыдно, что я поделилась теми частями себя, которыми никогда ни с кем не делилась, и теперь мне негде спрятаться. Всё, что я могу это бежать.