Наш план — обеспечить плавную передачу власти, чтобы предотвратить насилие против тех, кто не обладает магией. Учитывая, что изначальный план заключался в том, чтобы убить Харрика и Лизу и временно оставить Рейфа у власти, его убийство создаст ещё больший вакуум. Я не уверен, кто ещё может попытаться занять это место, но доверяю той части плана, о которой я не знаю — той части, о которой мой отец заверил меня, что всё пройдёт безупречно.
Часть нашей задачи проста: убедиться, что Рейф ответит за свои предполагаемые преступления против Маунтин Хейвен и обезвредить его до тех пор, пока он не предстанет перед судом. Я не собираюсь позволять ему когда-либо увидеть этот суд, но никому здесь об этом знать не нужно.
Более сложное задание — нейтрализовать любое сопротивление со стороны братьев и сестёр Карренвелл или других магических домов. Благодаря признанию Харлоу прошлой ночью я знаю, какими благословениями обладает каждый из них.
А затем всё, что остаётся, — поддержать Рочелли, когда он или она появится.
Как только я ступаю на центральную площадь, я замечаю Харлоу, стоящую в стороне от сцены Кровавого Колодца. Я не ожидал увидеть её — по крайней мере, не ожидал, что она будет ждать там одна. Я вдруг жалею, что убил Гейвена. Хотя я знаю, что она может постоять за себя, ей никогда не следовало бы делать это в одиночку. Возможно, если бы я не убил его — возможно, если бы просто позволил ему сказать ей, что он почувствовал моё благословение от Полма, — я бы сейчас не оказался в этой передряге.
Фиолетовые глаза Харлоу находят мои через толпу. Может быть, дело в Божественном благословении, которое мы получили, а может — просто в общем ощущении друг друга, в осознании тел и того, как они движутся, но я никогда ещё не чувствовал такой связи с кем-либо. На ней снова серебряное мерцающее платье под чёрным плащом и ободок, похожий на венец из серебряных звёзд. Я почти забыл, что сегодня ей предстоит в последний раз сыграть роль Стелларии.
Я пробираюсь сквозь суетящуюся толпу и становлюсь рядом с ней. Она не приветствует меня, но и не говорит уходить — и это уже что-то.
Я не могу удержаться и смотрю на неё. Тёмные волосы Харлоу убраны назад от лица. Щёки розовые от холода, губы ярко-красные. Она слегка поворачивается, и ворот её плаща открывает слабый намёк на розоватый ожог щетиной на её шее.
Во мне вспыхивает собственническое удовольствие. Мне нравится видеть её кожу отмеченной страстью. Это омрачает лишь мысль о том, что прошлой ночью был последний раз, когда она позволила мне это сделать.