Я скрещиваю руки на груди.
— Не так уж хорошо.
Келлан вздыхает.
— Я знал достаточно. Любой, кто благословлён Полмом, обязан быстро уметь оценить человека. Генри — не из тех мужчин, которые причиняют боль своей жене.
— Он причинил мне её предостаточно.
Брови Келлана взлетают вверх.
— Твоему сердцу или твоему самолюбию?
Я снова смотрю на статуи Божеств над Кровавым Колодцем.
— Не будь такой гордой, Лоу.
Он обнимает меня за плечи и прижимается щекой к моей макушке.
— В ночь Сошествия я увидел его второе благословение. Раньше я этого не знал. Когда они приезжали в город раньше, они скрывали свои ауры кольцами. Я не мог понять, какая у него магия. Но на той вечеринке я увидел фиолетовый, а потом увидел оранжевый, когда он убеждал толпу поддержать слухи о Рейфе. Надо отдать ему должное и его преданности общему благу — он согласился на это. Представь себе: лгать, чтобы защитить Рейфа. — Я морщусь. — Именно.
Келлан сжимает моё плечо и кивает в сторону края площади, где стоит Генри и ждёт.
— Я заставил его пройтись со мной по саду и рассказал ему, через что ты прошла, потому что я знаю тебя и знаю, что ты бы не стала говорить об этом сама. Ты заслуживаешь, чтобы тебя понимали, и причина, по которой меня не беспокоило его благословение Полма, была в том, что я знал — он не станет использовать его, чтобы причинить тебе вред.
Он целует меня в макушку.
— А теперь перестань дуться из-за задетой гордости и иди поговори со своим мужем. Его мрачный вид портит праздничное настроение.
Генри не оставляет мне ни выбора, ни времени на побег. Он уже идёт к нам.
— Я пришёл забрать свою жену, — говорит он.
Я хмурюсь.
— А если она не хочет, чтобы её забирали?
Хищная улыбка Генри заставляет меня вздрогнуть.
— Мне нравится погоня.
Он указывает вниз по улице.
— Сколько форы ты хочешь?
От одной только мысли об этом по моему телу разливается волна жара.
Келлан переводит взгляд с Генри на меня.
— Я не уверен, что здесь происходит, но я уверен, что не хочу этого знать.
Он целует меня в щёку.
— Отпусти это, Лоу. И приходите сегодня на ужин. Оба.
Генри наблюдает, как Келлан уходит приветствовать толпу, а затем снова обращает всё своё внимание на меня. Он протягивает руку, и я неохотно беру её.
Я позволяю ему вести меня сквозь толпу людей, собравшихся посмотреть на новую крышку Кровавого Колодца. Я понимаю их восхощение. Хотя колодец всегда охраняли, его никогда не закрывали так — разве что на время фестивалей, — и это явно пробуждает множество чувств у людей, которые все эти годы проливали кровь ради нашей силы.
Непрерывный поток празднующих проходит мимо нас — все идут отмечать возвращение дневного света, а также этот новый образ жизни в Лунами́де. Дети пробегают рядом, держа над головами ленты, которые развеваются за ними яркими полосами цвета. Пары целуются и смеются, деля между собой кусочки ягодных пирожных из ближайшей пекарни.