Порыв ветра треплет мои волосы и платье. Я плотнее запахиваю плащ, защищаясь от холода. Фестиваль Тёмной Звезды — перелом зимы. С этого момента дни будут становиться светлее, но мы приближаемся к самой холодной части сезона. Это самое трудное время для распределения ресурсов в Лунами́де, но с Келланом во главе я уверена, что он сможет с этим справиться.
Я останавливаюсь в нескольких шагах позади своего брата, чтобы не отвлекать его от работы.
Келлан наблюдает, как стражники устанавливают крышку над колодцем. Она больше похожа на алтарь, чем на преграду. Несколько других мужчин ставят семь статуй Божеств на новую крышку. Их белый мрамор сияет в утреннем солнце. Несколько женщин со своими детьми стоят в стороне, указывают на всё вокруг и оживлённо разговаривают, поправляя охапки цветов. Когда стражники заканчивают закреплять статуи и крышку, они отходят.
Сразу же женщины и дети устремляются вперёд и раскладывают цветы у ног Божеств.
— Хорошая идея, — тихо говорю я.
Келлан не оборачивается ко мне.
— Это не навсегда. Через месяц или два нам снова придётся вернуться к благословениям. Нам также нужно будет благословить некоторых детей постарше, которых никогда не приводили к колодцу.
— Как? — спрашиваю я.
— Их родители прятали их. Тайна отца о том, что он убивает детей, благословлённых Вардеком, в некоторых кругах была не такой уж тайной, — говорит он. — Есть женщины, которые рожали дома и никогда не регистрировали своих младенцев в городских записях о рождении, боясь, какое Божество их благословит. Большинство из них происходят из семейных линий, которые исторически получали благословение Вардекса. Мы все знаем, что они могли бы получить благословение любого из Божеств, но они решили — лучше перестраховаться. Лучше иметь живого, но неблагословлённого ребёнка.
— Ты правда думаешь, что сможешь управлять стеной и другими высшими домами без нашего отца или Эйбла? — спрашиваю я.
Наконец мой брат поворачивается ко мне лицом. Он выглядит изменившимся — так, что трудно точно объяснить. Словно смерть нашего отца сделала его легче, но одновременно тяжелее из-за бремени ответственности, которое легло на него. Когда он улыбается, его глаза загораются, и это так напоминает Айдию, что мне становится трудно дышать.
— Думаю, высшие дома настроены сотрудничать и рады иметь дело с другим Карренвеллом, но я не настолько глуп, чтобы считать, что всё будет легко или что люди перестанут охотиться за мной. Пока что я рассчитываю на помощь наших братьев и сестёр, чтобы удержаться.
Он бросает взгляд на собирающуюся толпу.