Я поймала его взгляд и расправила плечи.
– Мне не разрешено узнать, кто я такая.
Солин резко поднял голову. Пламя трещало на его ногах. Мы продолжали идти.
– Почему?
Я закусила угольную губу.
Мне не хотелось рассказывать ему о том, что прошипело пламя: что воспоминания эти уничтожат меня. Почему? Почему то, что уже принадлежит мне, может меня уничтожить?
Я хотела мира и счастья. Семью.
Дом.
И его.
Ноги замерли. Я вспомнила о незнакомце.
Образ его появился перед глазами так ясно, будто он стоял прямо передо мной. Его земляного цвета кожа казалась серой от теней, что шептали у его костей…
«Он… – сердито рыкнуло пламя внутри моей головы, горячо и резко. –Не думай о нем. Не касайся его».
Я не могла вздохнуть.
«Почему я не могу…»
«Его окружает смерть, – провыл огонь в моем разуме. –Смерть для всех нас. Он уже ходит среди запретных теней».
Мир вокруг нас засиял ярче, сделался горячее, гораздо менее дружелюбным, чем раньше.
Солин пошевелился где-то рядом со мной.
– Ты спросила о своем имени? Почему пламя ведет себя так, словно ты его оскорбила?
Я боролась с назревающим раздражением. Пламя завихрилось кольцами и выплюнуло:«Только твое имя, и больше ничего. Твое имя, и тогда мы уйдем».
В этом не было никакого смысла.
Почему огонь отказывался давать ответы на мои вопросы, хотя точно знал, кто я такая? Почему он уговорил Солина привести меня сюда, если я оказалась недостойной того, чтобы со мной хоть чем-то делиться?
Мы потратили время зря.
Столько страха, и беспокойства, инадежды … и все зря.
Огонь насмехался над мной – с каждым мгновением все сильнее. Он радовался тому, что я оставалась в неведении!
Мне нужно было задать свои вопросы тому, кто точно ответит, и я прищурилась, взглянув на огненного Солина.
– Слова «квелис», «локат», «ривоза» и «ветак»… они ведь не из пламенийского языка, так?
Огонь запульсировал, словно предупреждая.
Солин нахмурился, когда нас окатило дождем искр.
– Какой странный вопрос.
– Можешь ли ты на него ответить?
Сердце стучало как бешеное. Я вцепилась в ту единственную подсказку, которая, возможно, связывала меня с прошлым. Слова, принадлежавшие языку, которого я не должна знать. И все же.
Солин внимательно на меня посмотрел.
– Нет… это слова не из пламенийского языка. Они вообще не принадлежат ни к одному из диалектов тех четырех стран, в которых находятся наши кланы и города.
По спине пробежали мурашки.
– Тогда что же это за язык?
Солин продолжал идти вперед: из-под его ног летели угли, дым опутывал щиколотки. Он тащил меня вслед за собой.
– Забытый язык. Говорят, это язык наших создателей. Наших предков. Они умерли, и вместе с ними умер их язык. Его не записали, его не изучали. Он исчез вместе с ними, медленно пропав и из разума смертных… осталось лишь четыре слова.