Слово это прокатилось по разуму – из того же языка, на котором мы говорили с Руной. Тени отреагировали на него: пронеслись по примятой траве, целясь в Актора, хотя я им ничего не приказывал.
Я просто захотел причинить ему вред.Наказать его. Салак наверняка чуял мой поднимающийся гнев.
Он подошел ко мне на тихих, тяжелых лапах.
Одна мысль, и Актор умрет. Но тогда Салак прыгнет.
И люди Нил понесутся в бой.
И когда взойдет луна, охотников не останется: травяное море будет залито их кровью.
Яжаждал этого.
Мне хотелось избавиться от беды, чтобы Руна осталась со мной. Осталась в безопасности. Но… я немог этого сделать.
Не мог причинить вред волкам. И людям, которых Руна выбрала вместо меня.
Лишь с невероятным усилием мне удалось избавиться от затуманившей взор ярости. Остановить смертоносную тень, которая почти достала до горла Актора.
Мужчина Нил замер от потрясения, ноздри его яростно расширились. Наши взгляды встретились, и я хищно улыбнулся, сжав зубы, и отозвал тени.
Те сопротивлялись, и мне пришлось сильно постараться, чтобы их убрать.
В животе и в костях заныло – будто бы тени больше не помещались в мое тело.
Салак фыркнул и подтолкнул меня мордой: он понимал, как сложно мне было выбрать мир вместо кровопролития. Я положил дрожащую руку ему на плечо, впитывая в себя поднимающееся от его меха тепло.
Я пытался унять свой гнев и вновь стать тем, кем был. С трудом сглотнув, я бросил сердитый взгляд на лидера охотников Нил, который сделал еще шаг вперед.
Я не ожидал увидеть его здесь.
Прежде я видел его рядом с чтецом огня – в ту ночь, когда последний рассказал об ожидавшей Руну пламенной церемонии. Видел, как он касается своей жены и ребенка – с любовью и нежностью. Он говорил уверенно, но с оттенком доброты, и немного напоминал мне Салака и его верность тем, кого тот защищал.
Я нахмурился.
Место вождя – рядом с его кланом. Он должен вести своих людей и присматривать за ними. Что он забыл здесь? Вождь не должен бросаться в погоню за потерянной девчонкой, которая даже не делила с ним кровь.
Я снова скрестил руки, внимательно на него посмотрев. На груди его красовались узоры, нарисованные жиром животных и пеплом: вились по его мышцам и вниз, по подтянутому животу и к висевшим на бедрах бизоньим мехам. Волосы вождь носил в одной плотной косе, из которой торчали вороновы перья.
Наши глаза встретились. Он сжал губы в тонкую линию.
А потом чуть склонил подбородок, будто бы знал, кто я такой.
– Верни нам девушку.
Расшаркиваться не стал. Умолять тоже. Просто отдал приказ на пламенийском.
Я оскалил зубы: внутри меня вспыхнул гнев.