Глава 1 Семеро соседей
Для человека, который впервые переступал порог квартиры номер сорок три, теплая, наполненная густым медовым светом московская осень словно исчезала навсегда. Здесь царили вечные сумерки, а воздух был плотным, многослойным. Он пах старым паркетом, жженной подсолнечной олифой, керосином и чужой, давно слежавшейся жизнью.
— Принимай на себя, Петрович, не тяни! — хрипел потный грузчик с перекошенным лицом. — Правее бери, ну! Тут же сундуки одни!
Аркадий Петрович Никитин, тяжело дыша, перехватил неподъемный край трюмо. На лбу его блестела испарина, выцветший, чуть коротковатый в рукавах пиджак натянулся на плечах так, что, казалось, вот-вот треснет по шву. Медленно, шаг за шагом, они втискивали громоздкую мебель с тремя высокими зеркалами в узкий, казавшийся бесконечным коридор коммуналки.
Свет от тусклой лампочки под потолком скользил по зеркальным створкам, и трюмо, словно двигающийся перископ, выхватывало и множило куски коридорной жизни: пыльные велосипедные колеса на стене, грязные тазы, продавленные стулья.
Варя шла позади, прижимая к груди Машеньку. Девочке шел второй год, она сосала палец и сонно моргала, убаюканная ритмичным покачиванием материнских рук. Варя остановилась у стены, стараясь слиться со старыми, пожелтевшими обоями. Она кутала дочку в шерстяную шаль и смотрела перед собой напряженно и собранно. Никаких слез, никаких истерик. Только плотно сжатые губы женщины, которая точно знает, что ближайшие месяцы ей предстоит провести на этих пропахших гнилой капустой метрах, рядом с чужими людьми, запертыми в этом лабиринте.
Квартира просыпалась. Звук чужих шагов и тяжелое шарканье по паркету работали как сигнал тревоги. Вдоль коридора одна за другой начали приоткрываться двери. Экосистема реагировала на вторжение.
Первой выросла на пути Клавдия Шмырева. Она стояла у дверей кухни, наглухо застегнутая, с перекинутым через плечо сухим вафельным полотенцем. Ей было лет сорок. Бледное, обтянутое пергаментной кожей лицо выражало брезгливую непреклонность. Волосы были стянуты железными невидимками так туго, что, казалось, от этого у нее непременно должна болеть голова.
— Осторожнее, граждане! — голос у Клавы был резкий, как звук рвущейся ткани. — Вы мне сейчас все углы посшибаете своей махиной! И так дышать нечем. А лишняя мебель крадет кислород. Не забудьте открыть в комнате форточку, чтобы запах к нам не шел.
— Простите, разлюбезная хозяйка, — виновато и как-то заискивающе улыбнулся Никитин, стирая свободной рукой пот со лба. — Мы аккуратненько. Бумага у меня от райжилотдела. У вас комната свободная образовалась, ну начальство депо и пошло мне навстречу…