* * *
Варя, сидя на диване, кормила Машу молочным супом и тихо пересказывала мужу разговор с Симой.
Аркадий, уплетая пустые макароны с куском черного хлеба, слушал, не перебивая. Глаза его загорелись профессиональным, хищным интересом.
— Ну и жучка эта Серафима, — усмехнулся он, отодвигая пустую тарелку. — А ведь это для меня просто находка, Варюша. Клад, а не женщина! Она же в этой квартире вместо разведчика работает. Сидит тише мыши, сливается с обоями, все видит, все слышит, а информацию, которую про соседей собирает, как золото хранит. А потом в нужный момент меняет на выгодные ей вещи. То на мыло обменяет, то на услугу. К примеру, на дежурство.
Никитин встал из-за стола, подошел к жене, приобнял ее за плечи и почти ласково потерся небритой щекой о ее висок.
— Варюшка… ну подежурь ты за нее еще завтра, будь другом. А? Я тебе помогу. Пол в коридоре помою…
Варя замерла с ложкой вареной вермишели, смерила мужа долгим, выразительным взглядом. Затем медленно, сдерживая улыбку, отложила ложку, повернулась к Аркадию и ткнула пальцем ему в грудь.
— Значит так, товарищ начальник, — пропела она в шутливой, но не терпящей возражений форме. — Я, так и быть, поработаю ради удовлетворения твоего любопытства. Спину погну. Но за это послезавтра ты, Аркадий Петрович, весь день сидишь с Машенькой. И кормишь, и книжку читаешь, и на горшок сажаешь, и спать укладываешь. А я надеваю выходное платье и иду сначала в парикмахерскую, а потом с подругами в Колонный зал Дома союзов на Утесова. И чтоб никаких возражений. Понял?
Никитин делано вздохнул, воздел глаза к потолку, изображая тяжелую участь подкаблучника, и покорно кивнул.
— Подруги и Утёсов — это святое дело. По рукам, Варвара Ивановна. Договорились.
Он чмокнул ее в макушку, подмигнул Машеньке, одернул свой куцый пиджак, чтобы придать себе максимально гражданский, неофициальный вид, и вышел в коридор.
Дойдя до комнаты Симы, Никитин едва слышно постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.
Глава 13 Пальцем в небо
Едва он переступил порог, хозяйка тут же бесшумно закрыла за ним дверь и заперла щеколду, словно это не Никитин зашел, а Валик Осокин.
Указала ему на табурет, а сама присела на край кровати, плотнее прижимая воротник кофты к шее.
— Ты, Аркадий, мужик неглупый, — прошептала Сима, сходу выбрав заговорщицкий тон. — Сразу смекнул, что к Зинке нашей с вопросами лезть — себе дороже. Она и Петьке, своему сыну, категорически запрещает со взрослыми разговаривать. Рот ему затыкает, стоит кому к мальчонке с вопросом обратиться.
— Отчего так? — Никитин скрипнул табуретом, закинув ногу на ногу и всем своим видом демонстрируя праздное любопытство любителя сплетен.