— Ну и вляпались же мы с вами, девочки, — подытожил он и, следуя примеру Вари, налил себе водки.
Он перестал быть следователем. Он стал соучастником преступлений, и ясно дал это понять. И вмиг пронизанная иглами и болью атмосфера маленькой кухни вдруг разрядилась, стала легкой, теплой и по-домашнему уютной. И в мутное серое окно брызнули лучи солнца.
* * *
Дверь кухни тихонько скрипнула. На пороге появился сонный, растрепанный Петя. Увидев Варю, он просиял, подбежал к ней, обхватил ее ноги.
— Тетя Варя, а когда мы снова будем читать сказку про Гингему и Бастинду?! — с восторгом спросил он.
Никитин смотрел на него странным взглядом, будто не узнавал или не понимал, о чем он спрашивает. И долго не мог отвести глаз с этого маленького мальчика, обнимающего его жену будто свою маму. Он смотрел на Зину, измученную, измотанную жизнью молодую и все еще красивую женщину. Он какими-то новыми глазами смотрел на женщин и ребенка, словно начал понимать что-то очень важное для себя.
Дело было раскрыто. Но явившаяся на свет правда оказалась бомбой, способной взорваться и уничтожить их всех. Исповедь двух женщин, их отчаянная, безумная ложь во спасение, стала сокрушительным ударом. Она ставила перед ним — отцом маленькой Маши — невыносимую моральную дилемму. Что делать с этой правдой? Поступить по закону, написать рапорт и отправить в спецприемник ребенка, который действовал из любви и жалости к маме? Посадить за решетку двух матерей? Поставить крест на всем, что он любил больше жизни и во что свято верил. Или закрыть это дело из-за отсутствия состава преступления, поняв, что настоящим убийцей Зубкова был не мальчик, а тринадцать лет лагерей и сама коммуналка — эта удушливая клетка, которая свела в могилу одного и сломала души всем остальным?
Он медленно подошел к Пете. Опустился перед ним на корточки. Две женщины за его спиной боялись дышать.
— Можно вопрос? — тихо спросил он.
Варя и Зина напряглись. Сжались, как две пружинки.
— Можно! — охотно ответил Петя.
Никитин смотрел в доверчивые, сонные глаза ребенка.
— Так кто с кем целовался в тот вечер в прихожей?
Петя почесал затылок, зачем-то глянул на потолок и без сомнений выдал:
— Тетя Сима и дядя Валик!
Послесловие
Ссылаясь на результаты экспертизы, Никитин написал в рапорте вывод о том, что Матвей Зубков, страдающий мучительным и неизлечимым заболеванием, приобретенным в лагерях, покончил с собой, приняв смертельную дозу эндолана.
Зина пришла в милицию с повинной, где призналась, что разыграла похищение сына Петьки, чтобы отомстить соседкам по коммуналке.