Глава 40 Добро пожаловать в реальность
Черная «Волга» с гербом на дверце, блестящая от сырости, въехала в арку и замерла посреди двора, как хищная, чужеродная птица. Из нее вышли двое. Один — в милицейской форме, второй — в штатском. А за ними, на тугих поводках, из машины выпрыгнули две немецкие овчарки — поджарые, темно-чепрачные, с умными, настороженными глазами. Они не лаяли. Они были не собаками в обычном понимании, а живыми, дышащими инструментами, отточенными для одной-единственной цели — идти по следу.
Вся коммуналка прильнула к окнам. За мутными стеклами, за занавесками, из-за краешков газет, которыми были заклеены щели, на происходящее во дворе смотрели десятки глаз. В этих взглядах смешалось все: страх, суеверный трепет, злорадное любопытство и крохотная, отчаянная искорка надежды, которая теплилась даже в самых черствых душах.
Никитин спустился во двор, чувствуя на себе эти взгляды, прожигающие спину. Он не спал всю ночь. Лицо его было серым, жестким. Он молча кивнул кинологам.
— Где вещь? — коротко спросил тот, что был в штатском.
Никитин протянул ему сложенную вчетверо ситцевую рубашку. Сейчас она была просто вещью, хранящей запах ребенка.
Кинолог взял рубашку двумя пальцами, подошел к первой собаке:
— Ищи, Альма. Работай.
Он дал собаке понюхать ткань. Овчарка втянула воздух, ее ноздри затрепетали. Она замерла на секунду, всем своим существом превратившись в слух и обоняние, а затем уверенно опустила морду к земле.
Они вошли в подъезд. Никитин шел следом, слыша шарканье ног за спиной. Он чувствовал, как вся коммуналка превратилась в одно большое ухо, в один напряженный нерв.
В комнате Зины, которая сидела на кровати прямая и неподвижная, как изваяние, собака сделала несколько кругов. Она обнюхала пустую детскую кровать, пол у порога. Потом глухо заворчала и, не колеблясь, двинулась в коридор.
Началось.
Альма шла не быстро, но с неотвратимой целеустремленностью. Морда почти касалась грязных половиц. Она вела по коридору, мимо замерших у своих дверей соседей, мимо оцепеневшей Капитолины, мимо Осокина, с блестящими, приглаженными волосами. Она не обращала внимания ни на кого, поглощенная своей работой. Повинуясь невидимому следу, она спустилась по лестнице, вышла на улицу.
Пересекла двор, полный посторонних запахов, прошла под аркой, не обращая внимания на лужи и мусор. Она вела их по тому самому маршруту, которым вчера шли в магазин Зина с Петькой. Мимо булочной. Через дорогу. К серому зданию гастронома. Здесь Альма на мгновение замедлилась, обернулась в том месте, где, по словам Зины, остался стоять Петя. А затем так же уверенно двинулась дальше, к углу, где на столбе висел синий знак трамвайной остановки.