Глава 30 Товарищи по несчастью
Тяжелая, хмельная ночь обрушилась на Никитина, словно свод в шахте. Он не пытался выбраться, а наоборот, копал глубже, в самую душу тьмы, заливая злость и бессилие водкой. Пустая комната давила на него, каждый предмет, которого касались руки Вари, кричал о ее отсутствии. Около полуночи тишина стала невыносимой, и он, шатаясь, вывалился в коридор.
Его ярость, рожденная болью, требовала выхода, и он нашел мишень. Дверь в комнату Залесского затряслась под его кулаками.
— Открывай, Залесский! — ревел он, уже не в состоянии вспомнить соседа по имени. — Следователь пришел! Разговор есть!
За дверью послышалась испуганная возня, что-то упало. Наконец щелкнул замок, и в щели показалось испуганное лицо бывшего учителя.
— Аркадий Петрович… Что случилось? Ночь на дворе…
Никитин оттолкнул его и ввалился в комнату, принеся с собой резкий запах спиртного.
— Ночь — лучшее время для правды, — он навис над съежившимся Залесским. — Рассказывай. Про Розу Пельц. Кто такая? Что связывало Зубкова с ней?
Лицо Залесского вытянулось. Он в недоумении хлопал глазами.
— Я… я не знаю никакую Розу…
— Не ври мне! — Никитин схватил его за лацканы пижамы. — Ты был другом Зубкова! И ты не мог ее не знать! Немка, шпионка! Она была тут?
— Один раз! — забормотал Залесский, втягивая голову в плечи. — Клянусь, один раз только ее и видел! Там, на кухне! Матвей Родионович сказал, это коммунистка из Германии, приехала по линии Коминтерна… Больше ничего! Она принесла какие-то консервы, они пили чай… Я не слушал, я ушел! Честное слово!
В мутном, пьяном взгляде Никитина не было доверия, только гнетущее подозрение. Он отпустил Залесского, оглядел комнату, заставленную книгами, и с отвращением махнул рукой.
— Все ты лжешь… — прорычал он и, пошатываясь, вышел вон, оставив за собой дрожащего от ужаса человека. — Вы все здесь лжете!
Остаток ночи он пил в своей опустевшей комнате, сидя за столом, пока серое, промозглое утро не просочилось сквозь мутное стекло. Голова раскалывалась. Во рту стоял кислый вкус водки и отчаяния. Он встал, и комната качнулась вместе с ним. Нужно было что-то делать, но сил не осталось ни на что. Только одна мысль билась в висках тупым, назойливым молоточком: «Плохо… Мне очень плохо… Я люблю Варю… Я скучаю по ней…»
Не думая над смыслом своих поступков, он побрел по коридору, а потом начал стучать в дверь Симы. Она открыла не сразу. Заспанная, в накинутом на плечи халате, она сначала испугалась, а потом, мельком выглянув в коридор, затащила Никитина к себе.
— Аркадий Петрович… Что с тобой? Ты в таком виде…