Не говоря больше ни слова, она вышла из комнаты. Через несколько минут Никитин услышал, как она тихо стучит в дверь Клавдии. Он тоже вышел в коридор. Варя стояла с чашкой горячего молока в руках.
— Тетя Клава, — говорила она. — Я вам тут… Возьмите, пожалуйста. Вам нужно успокоиться.
Дверь приоткрылась, и из щели на Варю посмотрели заплаканные, испуганные глаза. Рука женщины неуверенно потянулась к чашке.
— Зачем это? — прошептала она.
— Просто так, — мягко улыбнулась Варя. — Пейте.
Никитин вернулся в комнату. На душе было тяжело. Он понимал, что жена чувствует, и понимал, что это неправильно. Она рушила стену, которую он так старательно выстраивал между собой и ими. Она проявляла сочувствие там, где требовалась холодная отстраненность.
Вечером их ссора вспыхнула с новой силой.
— Ты не должна была этого делать, — сказал он, когда они снова остались одни.
— Делать что? — вскинулась Варя. — Пытаться быть человеком? Проявить сострадание?
— Ты мешаешь следствию! Ты идешь на контакт с подозреваемыми, ты даешь им почувствовать, что ты на их стороне! Они могут начать использовать тебя!
— И пусть! — ее голос дрожал от обиды. — Пусть используют! Может, хоть кому-то станет легче! А ты… ты становишься черствым, Аркадий. Эта работа убивает в тебе все живое. Ты смотришь на них, как на букашек под микроскопом. Они для тебя не люди, а функции: «свидетель», «подозреваемый», «убийца»!
— Да, это так! — жестко ответил он, вставая из-за стола. — Сейчас это именно так! Иначе нельзя! Иначе я не найду того, кто отравил Зубкова. Или ты предлагаешь мне сесть с ними, выпить чаю и пожалеть их всех? И убийцу заодно? Обнять его и сказать: «Я понимаю, жизнь у тебя тяжелая, но людей травить все-таки нехорошо». Так, по-твоему, я должен работать?
— Я хочу, чтобы ты оставался человеком! — крикнула она.
— А я пытаюсь найти нелюдя! — ответил он ей на той же ноте.
Они стояли друг против друга рядом с кроваткой, в которой спала Машенька. Два самых близких человека, разделенные пропастью из долга и сострадания. Он видел среди жильцов убийцу, которого нужно найти и обезвредить. Она видела клубок человеческих трагедий, который нужно было не распутывать, а лечить теплом и добротой. И в этой коммунальной квартире, ставшей для них полем битвы, их любовь проходила самое тяжелое испытание. Они были вдвоем, но никогда еще не были так далеки друг от друга.
Глава 24 Воскрешение из мертвых
Каждый шорох в коридоре, каждый скрип половицы отдавался в напряженных нервах гулким эхом. Круг подозреваемых, казалось, начал медленно, но неотвратимо сужаться. Но Валик Осокина уже был уверен, что эта сужающаяся петля стягивается только на его шее.