Она замолчала, обессиленная этой исповедью. В комнате снова стало тихо, только ходики отсчитывали время, которое для нее остановилось много лет назад. Никитин долго сидел неподвижно. Потом его взгляд снова упал на маленькую фигурку за стеклом. Клава проследила за его взглядом. Ее лицо вдруг смягчилось, на нем появилось выражение бесконечной, мучительной нежности.
— Это все, что у меня от него осталось, — прошептала она. Она встала, подошла к шкафу, дрожащими руками открыла дверцу и достала матрешку. Протянула ее Никитину.
Фигурка была удивительно гладкой и теплой.
— Он прислал мне ее в сорок первом. С одним из зэков, кто освободился и ехал на фронт. Письма нельзя было передавать. А кусочек дерева — можно. Это он там… на зоне… ногтями выточил. Чтобы я помнила.
Она приняла фигурку от Никитина и бережно поставила ее в шкаф.
— Когда Матвея освободили, я вернула ему матрешку… как знак… как мольбу о прощении… Он не мог со мной разговаривать. А я не могла смотреть ему в глаза. Так он ничего мне и не ответил. Не успел…
Глава 33 Черти в глазах
Московское почтовое отделение № 18 гудело, как потревоженный улей. Это был женский мир, мир быстрых, привычных движений, синих халатов и негромких разговоров. В большом, залитом тусклым светом помещении стояли длинные деревянные столы, за которыми работницы сортировали бесконечный поток писем и газет. Их почерневшие от типографской краски пальцы мелькали с невероятной скоростью, подхватывая со стола конверт, одним взглядом считывая адрес и отправляя его в нужную ячейку высокого стеллажа. Стук резиновых штемпелей сливался в монотонный, убаюкивающий ритм, и по залу разносился крепкий запах расплавленного сургуча.
Никитин предъявил удостоверение начальнице отделения, полной женщине с усталыми глазами, и некоторое время ждал, пока позовут почтальона, обслуживающего их участок. Он стоял в стороне, наблюдая за отлаженным механизмом, и думал о том, сколько зафиксированных на бумаге человеческих судеб, радостей и горестей проходит через эти огрубевшие от работы руки. Вот письмо-треугольник, весточка из армии. Вот открытка с видами Сочи. А вот казенный конверт с гербовой печатью, похожий на тот, что сломал столько жизней в их квартире.
К нему подвели немолодую, худенькую женщину по имени Антонина. Ее пальцы, как и у других работниц, были в чернилах и черной краске, а взгляд был настороженным.
— Антонина Петровна, — сказала начальница властным голосом, от которого даже у Никитина побежали по спине мурашки, — товарищ следователь хочет задать вам несколько вопросов. Отвечайте прямо, как все было.