Никитин ободряюще улыбнулся, взял почтальоншу под локоть и отвел в сторону, подальше от начальницы.
— Вы не волнуйтесь, пожалуйста, — сказал он. — У меня всего один вопрос. Хорошо ли вы помните тот день, когда доставили письмо из коллегии Верховного суда на имя Зубкова Матвея?
Никитин предполагал, что задача будет непростой — выудить из памяти один-единственный конверт из тысяч, прошедших через руки этой женщины. Но он ошибся.
— Конечно помню, — сразу же и без колебаний ответила почтальонша. — Казенное, с сургучной печатью. Зубкову Матвею Родионовичу. Тяжелое такое, в плотном конверте. Я его в ящик опустила. У них там ящики старые, фанерные, замки на честном слове держатся.
— В тот момент, когда вы раскладывали почту, ничего необычного не заметили? Ну, может быть, кто-то входил или выходил из квартиры? — спросил Никитин.
— Людей там полно проживает, — пожала плечами Антонина. — Коммуналки как муравейник.
— Меня интересует не «вообще», а конкретно в тот момент. Может, кто-то курил рядом, ждал кого-то или мусор выносил?
Женщина задумалась, на ее лбу собрались морщинки.
— Погодите-ка… — медленно произнесла она. — Вроде было что-то. Да. Было. Я когда к ящикам подошла, на площадке, пролетом выше, женщина стояла.
— Вы можете ее описать?
— А чего там описывать… — Антонина махнула рукой. — Ничего приметного. Сколько ей лет, не скажу. И не молодая, и не старая. Никакая. Словно часть стены. Одета была во что-то серое, неприметное, кофту какую-то. Там у них на той площадке лампочка перегорела, темно. Вот она и стояла в этой темени и не шевелилась. Как сова в дупле. Только смотрела.
— Смотрела на вас?
— Ну да, на меня. Как я почту раскладываю. Я еще тогда подумала, мало ли чудных в этих коммуналках. Может, свою пенсию ждет, боится, что украдут. Я почту разложила и пошла по другим адресам. А она так и осталась стоять.
Никитин поблагодарил Антонину и вышел наружу. Холодный воздух ударил в лицо. Сомнений не было никаких. Женщина, сливающаяся со стенами, тихая, незаметная, наблюдающая из тени, — это могла быть только Сима. Только она обладала удивительной способностью становиться невидимкой, превращаться в незаметный предмет, когда ей это было нужно.
Никитин шел не разбирая дороги, и в его голове складывалась четкая картина. Сима увидела, как почтальон кладет в ящик Зубкова казенное письмо с сургучной печатью. Она дождалась, когда та уйдет. Выудить письмо из фанерного ящика для нее не составило труда. Дома вскрыла конверт, прочитала. Узнала о реабилитации, о восстановлении конфискованных материальных ценностей, включая квадратные метры, которые заняла Капитолина. И поняла, что эта новость просто взорвет их привычный коммунальный уклад. И что она сделала дальше? Она не уничтожила письмо. Она не отдала его Зубкову. Она подкинула его Капитолине.