– Мал. Малек.
Он не отвечает. Это меня окончательно выводит.
– Я буду стоять здесь и повторять твое имя, пока ты не ответишь, что за хрень творится.
На этот раз его голос звучит четко и решительно:
– Мне нужно вернуться в город. Вчера я кое-что оставил в магазине.
– Я еду с тобой.
Он оборачивается и сверлит меня взглядом. Его лицо непроницаемо.
– Я еду, – настаиваю я. – Если ты думаешь, что сможешь оставить меня здесь после сброшенной тобой бомбы в виде разговоров про расставание с чем-то ценным, то ты сошел с ума.
Зернышко паники растворяется, когда он улыбается. Он мягко говорит:
–Хорошо,malyutka . Ты поедешь со мной.
Шагаю по кухне и заключаю его в объятия, обхватив руками его спину и зарывшись лицом в грудь. Его рубашка заглушает мои слова:
– Когда вернемся, обещаешь со мной поговорить?
Он медленно, глубоко вздыхает. Выдохнув, шепчет мне на ухо:
– Обещаю.
Не понимаю, почему в его голосе столько тоски.
* * *
До города мы едем в такой громкой тишине, что она оглушает. Я сижу рядом с Малом, вцепившись ему в руку, и время от времени бросаю на него тревожные взгляды. Его профиль тверд как гранит. Сейчас до него не достучаться – он удалился куда-то внутрь своей головы и явно не хочет, чтобы я следовала за ним.
Понятно, что это новое отдаление связано со звонком Пахана. Может быть, у Мала неприятности. Или может, ему поручили какое-то невероятно опасное задание. Меня не столько интересует конкретика, сколько то, почему он не хочет со мной это обсуждать. Его молчание – самое страшное. Он весь в своей голове, играется со своими монстрами и отказывается меня пускать.
Мы подъезжаем к магазину, когда они отпирают двери. Мал паркует фургон, выключает двигатель и говорит:
– Я сейчас вернусь. Оставайся здесь.
– Ага, черта с два, – бормочу я, открывая пассажирскую дверь. Выпрыгиваю, захлопываю ее за собой и жду его с недовольным видом, сложив руки на груди.
Он какое-то время смотрит на меня сквозь стекло, а потом качает головой и выходит. Взяв меня за руку, он заводит меня внутрь магазина.
Он маленький и милый, с семейной атмосферой. В одном конце располагается кофе-машина со стойкой, в другом – касса, а в передней части стоят корзины с овощами. Не считая нас и пожилой женщины, которая разворачивает табличку на входе, здесь никого нет. Мал здоровается с женщиной по-русски. Она с улыбкой кивает и исчезает в подсобке магазина.
– Мне нужно в туалет. Не вляпайся в неприятности.
Он целует меня в висок, вдохнув запах моей кожи, и сжимает мне руку. А потом внезапно разворачивается и уходит в дальнюю часть магазина. Наблюдаю, как его фигура исчезает за дверьми в мужскую уборную, а потом поворачиваюсь к стойке с овощами. Спустя минуту у меня возникает какое-то неприятное ощущение, и волосы на загривке встают дыбом. Нахмурившись, оглядываю пространство вокруг. И тут застываю в шоке.