Что бы это ни значило, я уверена, она все из него вытянет. Эта женщина рождена подавлять мужскую свободу воли.
– Возвращаясь назад. Как Паук вообще узнал, что я в Москве?
– Кейдж сказал Деклану в обмен на мазу.
– Это какой-то бандитский сленг, который мне надо понимать?
– Это услуга. Серьезная. О которой могут попросить в любой момент, а ты не вправе отказать.
– Ох.
– Вот именно.
Мне становится стыдно за свою гневную отповедь Деклану после приезда, но потом у меня снова возникает вопрос:
– Погоди, то есть Кейдж и Деклан враги, но они работают вместе?
– Иногда. В остальное время они пытаются друг друга убить.
Это вызывает у меня улыбку.
– Прямо как сестры.
– Ха.
– А что с Диего? Он до сих пор в больнице?
– Он уехал жить к своей сестре в Нью-Йорк. Он по-прежнему не может ничего вспомнить. Теперь работает в закусочной поваром.
– Бедный парень.
– Не знаю. Может, ему так лучше.
– Почему ты так говоришь?
– Наверное, поваров в закусочных не так часто хотят убить?
– Верно подмечено. А Киран? Я волновалась за него.
– Этот парень просто танк. Три выстрела в живот, и он жив! Деклан дал ему отдохнуть какое-то время, но он уже вернулся к работе.
Слоан поворачивает ко мне голову и улыбается.
– Он почти такой же крепкий, как ты.
– Да, мы оленьки с крошечными клыками, похожими на бивни, чертовски круты.
Увидев ее недоуменное лицо, поясняю:
– Забудь. Личная шутка.
И тут мне становится грустно. Внезапно и всепоглощающе грустно. Тоска по Малу отдается такой жгучей болью, что мне тяжело вздохнуть.
–Он меня отпустил.Он меня отпустил.
– Похоже, что он пытался защитить тебя.
– Я знаю, но что за козел!
– Ты не считаешь его козлом.
– Нет, считаю!
Она поджимает губы и лукаво на меня смотрит.
– Помнишь, как в «Сумерках» Эдвард бросил Бэлу, чтобы защитить ее, хотя это его убивало? И ты посчитала это самым романтичным, что когда-либо слышала.
– Нет!
– Заткнись. Так и было.
– Я ненавижу этот фильм!
–Да, но тебе понравились все книги. И тыобожа-а-ала Эдварда. Мистера Угрюмого Вампира Телепата, готового пожертвовать всем ради своей тупой, как бревно, человеческой подружки, включая собственную жизнь.
Я вспоминаю о наклонностях Деклана к самопожертвованию и его любви к кусачему сексу; вынуждена признать, она зрит в корень.
– Хочешь сказать, что я в этом сценарии тупая, как бревно, человеческая подружка?
– Нет, я хочу сказать, что ты не считаешь Мала козлом. Ты считаешь его душкой.
– Кто так вообще говорит? Тебе что, восемьдесят?
Никак на это не отреагировав, она пускается в рассуждения:
– А знаешь, что забавно? Никто никогда не вспоминает, что Эдварду было лет сто, а Бэле – всего семнадцать. Попахивает приставаниями к ребенку.