– Как прикажешь, – с улыбкой говорит Паук. Он поворачивает направо, делая кружок по кварталу.
– В таком случае я хочу билет на сезон 49-х.
Паук делает вид, что его тошнит.
– Буэ. Американский футбол.
– А что с ним не так?
– Вы, янки, напяливаете на себя слишком много амуниции. Дрочилы. А шлемы! – фыркает он. – Чтобы уберечь свои нежные дебильные мозги.
– А. Понятно, к чему ты это. Сейчас будешь петь дифирамбы мужественному благородству регби, да?
Он смотрит на меня с ехидной ухмылкой, пока мы паркуемся позади магазина.
– Дифирамбы?
– Ой, заткнись, – добросердечно отзываюсь я.
Как только Паук выключает двигатель внедорожника, открываю дверь и выскакиваю, прихватив ноутбук. Когда я разворачиваюсь, он стоит прямо у меня за спиной. И хмурится. Не понимая, в чем дело, спрашиваю:
– Что?
Он сердито отвечает:
– Ты должна ждать, пока я открою дверь и помогу тебе выйти, подруга.
– Почему? Похоже, что обычно я испытываю проблемы с выходом из автомобилей?
– Нет, потому что я мужчина, а ты женщина.
В оцепенении я пялюсь на него с перекошенным лицом. Он прибавляет:
– А еще я на работе. Это моя обязанность.
– С этого надо было начинать.
– Почему?
– Потому что тогда я не заподозрила бы у тебя старомодных, костных представлений о гендерных ролях.
–У меня онии есть старомодные. Но, поверь, все они работают в твою пользу. А теперь ты позволишь открыть перед тобой дверь гребаного книжного или твое маленькое феминистское эго требует, чтобы мы сначала устроили состязание по армрестлингу? – смеется он.
Высокомерно отрезаю:
– Не буду я с тобой состязаться.
Я пытаюсь изобразить презрение и равнодушие, но он пользуется моим отказом, чтобы доказать свою мысль.
–Конечно, не будешь.Ты проиграешь . Хочешь знать почему?
Понимая, к чему он ведет, испускаю тяжелый вздох и закатываю глаза.
– Потому что ты сильнее меня.
– Ага. И это потому что?..
– Потому что ты мужчина, а я женщина.
– Верно.
– Боже, ты настоящая заноза в заднице.
– Ты не первая женщина, от которой я это слышу.
– Какая неожиданность.
Он ухмыляется. Потом закрывает пассажирскую дверь и провожает меня до магазина, положив руку мне на поясницу. Когда мы проходим мимо, все разговоры за уличными столиками прекращаются. Одна женщина пялится на Паука, открыв рот настолько широко, что мне с трудом удается не захихикать.
Оказавшись внутри, мы осматриваемся в уютном пространстве. Рядом с входом располагается маленькая кофейная стойка с несколькими столиками поменьше уличных. Касса находится с другой стороны. За ними тянутся ряды забитых книгами полок, уходящих в самую глубь здания.