— А с чего Август решил, что вы друзья?
— С того, что он хитрый и изворотливый сукин сын. Он всегда хотел править, участь пятого сына его не устраивала. Это было лишь делом времени — когда он решит перебить своих старших братьев, чтобы занять трон. Думаю, по этой причине его и отправили сюда добывать княжеский престол.
— А ты-то тут причём? — подперев рукой голову, она постаралась поудобнее уложить живот.
— При том, что всякому королю нужна свита, а я был едва ли не единственным, кто не боялся ему перечить. Я-то надеялся, что он за это выгонит меня и я вернусь к своей карьере в Капитуле, но увы. Он решил, что это проявления искреннего участия.
— А ты не считаешь его другом?
Дарий внимательно посмотрел в ответ и спросил:
— Он купил мою свободу. Сама-то как думаешь?
— Думаю, что когда-то сделала то же самое. Дядя заплатил тому вредному священнику, чтобы я могла забрать себе близнецов… — Нарья не стала показательно изображать чувство вины, втягивать голову в плечи или опускать взор. — Потому что мне было невыносимо скучно.
— Тогда ты спасла меня, показав, что есть нечто большее, чем жизнь в деревне и получение тумаков от всех подряд. А он забрал у меня возможность добиться чего-либо, сделав своим слугой, лишив выбора.
Нарья особой разницы не видела, разве что в её случае они были детьми.
— Нужно идти, — выдохнула она, глядя на родное лицо. — Митрия похитили, а я…
«Больше не чувствую себя слабой», — вдруг осознала она. Тяжёлое неповоротливое тело, боль и недомогание остались, но с возвращением Дария к ней вернулась воля. Желание жизнь. Жажда бороться за себя.
— Когда я проходил мимо ставки, воевода ругался с каким-то бородатым дедом, выясняя, кто из них ближе к княжеской линии наследования, — заметил он.
— Пойдём напомним, кто тут истинный наследник.
Лихо подняться не вышло, пришлось ухватиться за Дария, что осторожно поднял её на ноги.
— У тебя есть план?
— Да, — оскалилась Нарья. — Они ведь не убили Митрия?
— Нет, скорее всего хотят сломить его волю и сделать марионеткой.
— Отлично. Значит, нужно поднять войска под знаменем освободителей. Пусть сражаются за своего князя. Как только мы вернём Митрия, я уйду, — как о деле решённом уверенно заявила она.
— Ты могла бы стать княжной, — осторожно заметил Дарий.
Она уловила напряжение, повисшее между ними, и, ухватив его за воротник, приблизила к своему лицу.
— Ни я, ни мой ребёнок не станут марионетками в руках мужчин. Пообещай мне это, Дарий. Клянись!
Не сводя с неё взгляда, он опустился на колено и от всей души произнёс:
— Клянусь защищать тебя и твоего ребёнка. Клянусь любить тебя и твоего ребёнка. Клянусь, что не позволю другим использовать вас.