Марфа громко фыркнула, уводя Нарью в сторону.
Кто-то из парней принёс яблоки и щедро раздавал мелкие кислые плоды из глубокого мешка. Разливали остатки наливки. Парни соорудили костёр поменьше, через который готовились прыгать.
— Мне показалось или я видела белых-белых мальчика и девочку?
— А, эти, — Манька отмахнулась и замешкалась, подбирая имя, — белоголовые. У нас их не любят. От них одни неприятности.
— Да-да, — поддержала подругу Марфа. — Стоит им где-нибудь появиться, как происходит что-то нехорошее.
— А откуда они взялись, такие белые? — позволила себе немного нескромного любопытства Нарья. — Я видела людей со светлыми волосами, но они ведь целиком белые! Как снег!
— Говорят, их мамка загуляла с демоном в старом лесу, а потом понесла от него этих гли… — парень кашлянул, — белобрысых.
Плеск заставив её повернуть голову. Среди камышей что-то шевельнулось. Должно быть, беловолосый мальчишка бродит где-то там, влекомый любопытством.
В рассказы о приносящих неудачу детях она не верила. Те хоть и выглядели, словно призраки, белые и худые, но опасности в них Нарья не видела. Просто очень бледные и, судя по всему, недоедающие дети. Ничего странного, что местные их невзлюбили, с такой-то внешностью.
«Нужно будет рассказать о них дяде», — успела проскочить в голове мысль, когда её внимание привлёк новый звук. Крупные коричневые дубинки рогоза закачались, словно кто-то пробирался через камыши. Остальные веселились и не заметили этого.
Девчонки подхватили Нарью под руки, и под пронзительную трель дудочки со смехом побежали к костру. Она даже испугаться не успела, как оказалась у горящих веток. Прыгнула, чувствуя, как огонь опаляет ноги, и приземлилась на траву с другой стороны.
Хохоча, Марфа тут же утянула её в хоровод. Свободную руку подхватила незнакомая девушка на пару лет старше, и они закружили вокруг большого костра. Не зная слов, Нарья пела, быстро ухватив мотив нехитрой песни.
Безудержная пляска, крики, дикое пламя вновь пробудили в ней то давно позабытое и запрещённое чувство. Нечто дикое, необузданное поднялось из глубин её души. Смеясь, Нарья затянула новую песню, и хоровод отозвался, поддержав её. Костры вспыхнули выше. Ночная тьма сгустилась, гася звёзды, от реки повеяло холодом.
Парни и девушки танцевали, прыгали, кричали песни во всё горло. Одежда на них промокла от пота. Глаза остекленели, а лица застыли в безумном оскале.
Когда болотная кочка выползла на берег из-за камышей, никто этого даже не увидел. Когда из кучи глины, корней и травы выскочили две длинные сучковатые руки и, поднявшись, стали покачиваться в такт хороводной песне, никто не удивился.