Поднёсший к губам кружку Дарий едва не подавился.
— Так я и думал, — медленно кивнул ловчий. — Медведей мы упустили, но сильно потрепали, и они дважды подумают, прежде чем соваться к людям, но вот твою сестру отпустить мы не можем. Сам понимаешь.
Дарий понимал, но не хотел признавать. Слишком больно это было.
— Она не заслужила такой участи, — тихо отозвался он, без аппетита тыкая ложкой суп.
— Я тоже думаю, что она не заслужила бегать полуразумной нечистью по лесам, чтобы потом её затравили, как дичь, и убили ловчие, — не глядя на него, отозвался Мороз.
Ратники, необращавшие на них внимания, грянули громким смехом, припоминая военные байки. Едва они вновь стали говорить про женщин, как Мороз стал поторапливать Дария.
— Несут всякий бред с пьяных глаз, пойдём, сил нет их слушать.
Дарий и не собирался: игнорируя ложку, влил в себя суп, краюху хлеба сунул в карман и уже начал было подниматься, когда услышал:
— Говорю тебе, ведьма она была! Белая, как лунь, кожа и волосы. Пальцы вытянула и как грянет огнём! Ну мы ей эти самые пальчики и переломали. Э! Слышь, ловчий? Твою работу сделали, выходит!
— Дарий, идём, — Мороз вцепился в плечо, но Дарий этого не заметил.
Наклонился к ратникам и, указывая на своё лицо, спросил:
— Вот такая белая?
— Ага, прямо как… — ратник резко замолчал, выпучив глаза.
Мороз дёрнул чародея назад, но руки у Дария длинные и сильные. Схватив ратника за ворот, он выволок его на стол, сметая тарелки, кружки и кувшины на пол. Что худосочный Дарий будет делать с громадным ратником явно из деревенских, он не знал, но вмиг отозвавшаяся на разгоревшуюся в груди ярость энергия вспыхнула в руках.
Крики, пламя, шум, гам. Мороз оторвал Дария от горящего ратника, которого тут же потушили супом. Прибежал хозяин постоялого двора и выволок обоих вон. Не прошло и пяти минут, как все участники несостоявшейся драки оказались перед светлыми очами десятника, а затем и княжича.
Он вышел на задний двор — огромный, с поседевшей бородой, в дорогих одеждах и с перстнями на пальцах. Глаза у Василевса были тёмные, маленькие, глубоко посаженные. Неприятные. Сейчас он был без накидки, и Дарий заметил, что правый рукав подвёрнут. Кто-то лишил княжича руки, отрубив чуть ниже локтя.
— В честь чего драка? — прогремел он грозно, прерывая поток ругательств десятника.
Стоящий рядом Мороз вмиг ощетинился, словно дикий пес.
— Пьяные дурни решили кулаками помахать, — махнул на них рукой десятник, лебезя перед княжичем, но тот, едва заметив среди провинившихся Мороза, остановился.
— Кто затеял драку?