— Это я сделала!
Громкий голос Нарьи разнёсся по лагерю, вмиг сбивая Дария. Обернувшись, он растерянно посмотрел на девушку. На женщину. Она была на два года его старше и, должно быть, давно была замужем. Возможно, успела уже родить нескольких детей.
Но в его глазах она оставалась всё той же девушкой. Тонкой, словно молодая берёзка, с яркими, как сейчас он понимал, колдовскими глазами. Чёрные волосы собраны в две косы, украшенные медными кольцами. Только глаза изменили выражение. Вместо озорства в них плескалась тихая холодная ярость.
— Мия, — шаг. — Была моим другом, — ещё шаг в сторону замерших ратников. — Единственным близким человеком, — ещё шаг, и воздух вдруг остыл, обжигая горло холодом на вдохе. — Развлечением на одну ночь для вас, что оборвали жизнь ни в чём не повинному человеку.
— Когда мы уходили, она ещё живая была! — выпалил один из ратников, и это оказалось ошибкой.
Дарий и Нарья повернулись в его сторону, словно два демонических отродья, почуявших человеческую кровь. Между ними и ратниками встали ловчие.
— Нарья! — грянул голос княжича, вернувшегося из леса. — Мороз, приструни своих людей.
— Смею напомнить, что когда ты прослышал, как ратники болтают о том, что было бы неплохо позабавиться с одной из твоих дочерей, ты их за языки к дереву прибил, — по-змеиному плавно повернулась к нему Нарья. — И оставил так на ночь в лесу, полном нечисти.
— Так вот куда ваша охрана делась, — не слишком почтительно фыркнул Мороз.
— Это было давно.
— Да, давно. Ведь жизнь княжны важнее, чем жизнь обычной крепостной.
— Именно так, — глядя ей в глаза. — Тут и сравнивать нечего.
— Значит, и жизнь обычного мужика не так ценна, чтобы из-за этого поднимать шум.
Её слова лились ядом, Дарию казалось, что он кожей ощущает, как яд жжётся, растекаясь в воздухе. Если чародея Капитула за убийство с помощью магии могли осудить, то княжну… Можно добиться суда, но там лишь пальцем у виска покрутят.
— Нарьюшка, зайди, пожалуйста, назад в карету, — попросила нянечка Агафья.
— Нет, — бросила княжна, пройдясь по лагерю. — Я устала сидеть в этой душной тёмной коробке, словно меня похоронили раньше времени. Агафья, и ты выходи. Разомни ноги, тебе это полезно будет.
Княжич, понимая, что спорить бесполезно, махнул рукой и не стал скрываться в карете. Ратникам и Дарию пришлось разойтись в разные углы, так и не завершив своего конфликта.
В гнетущей тишине сели ужинать перед ночным перегоном. Тишину разбила Нарья.
— Дядюшка, разве ты не узнаёшь нашего спутника? — эхо старого озорства ожило в голосе Нарьи, когда, поставив чашку на колени, она хитро посмотрела на княжича.