Внезапно псковский богатырь поднял сжатый кулак. Обрусевший немец мгновенно замер, слившись со стволом баньяна.

Перед ними открылась широкая, утоптанная до состояния бетона просека, уходящая вглубь леса. Растительность здесь была грубо смята и поломана на высоте человеческого роста.

— Автобан, — удовлетворенно шепнул Кабыздох, опуская оружие. — Прямо тебе Унтер-ден-Линден посреди Лаоса.

— Слоновья тропа, — со знанием дела ответил Скобарь, присаживаясь на корточки и изучая огромные, вдавленные в суглинок круглые следы. В углублениях уже скопилась мутная вода. — Старая, но ходят регулярно. К водопою топают, животины.

— Слон — животное философское и глубоко пролетарское, — жизнерадостно оскалился штурмовик, перешагивая через массивный корень. — Прет вперед, невзирая на препятствия, и обладает коллективным разумом. Карл Маркс бы оценил. Вот бы нам парочку таких танков приручить, мы бы базу ЦРУ не подрывали, а просто затоптали!

— Ты, Яник, потише со своим Марксом, — осадил товарища пулеметчик, внимательно осматривая изломы веток по краям тропы. — По таким дорогам не только слоны ходят. Янки тоже не дураки сквозь бурелом ломиться, если можно по готовому проспекту прогуляться. Смотри в оба.

Тем временем на северном склоне работала пара аристократа и крестоносца. Здесь лес был не таким густым, зато рельеф изобиловал острыми камнями и коварными расщелинами.

Смолянинов двигался как на светском приеме — неспешно, с достоинством, но при этом его глаза сканировали каждый дюйм пространства. Сапер оценивал несущую способность стволов, прикидывая, куда лучше заложить заряд направленного действия. Шульга скользил следом серой тенью. Снайпер то и дело останавливался, прикладывался к оптике и проверял сектора обстрела, мысленно расчерчивая зеленку на квадраты.

— Идеальная геометрия смерти, Нестор, — вполголоса произнес Арнольд, указывая на узкое ущелье, стиснутое двумя скалами. — Если загнать сюда взвод противника и подорвать вот те нависающие карнизы, мы получим классический каменный мешок.

— «И падут они от меча, и будут добычею лисицам», — тихо процитировал стрелок, не отрывая взгляда от прицела. — Хорошее место, Арнольд. Ставь метку на карте.

На восточном направлении Хмельницкий и Нгуен работали в абсолютной, звенящей тишине. Вьетнамский капитан шел чуть впереди. Азиатский партизан читал джунгли как открытую книгу. Он замечал то, что скрылось бы от глаз любого, даже самого тренированного европейца: неестественно согнутую травинку, счесанный клочок мха на коре, капельку засохшей смолы на листе.