Рязанец не отставал, полностью доверяя чутью союзника. Командир держал трофейный американский карабин наизготовку, готовый в любую секунду открыть огонь.

Внезапно Нгуен резко присел, словно налетел на невидимую стену. Партизан не издал ни звука, лишь плавно опустил ладонь к земле.

Офицер мгновенно взял сектор на прицел и подошел ближе.

Вьетнамец указал узким, желтым пальцем на участок влажной земли у корней папоротника. Там, четко отпечатавшись в грязи, виднелся след.

Хмельницкий нахмурился, изучая находку. Это был не след звериной лапы. Человеческий ботинок.

Командир присел рядом с союзником, осторожно коснувшись краев отпечатка. Земля еще не успела осыпаться. Прошли совсем недавно, максимум час назад.

Но самое интересное заключалось в рисунке протектора. Это не были стандартные армейские «джанглы» с их характерной подошвой, которые носили американские рейнджеры и наемники ЦРУ. Отпечаток принадлежал самодельной, грубо сработанной обуви — скорее всего, сандалиям, вырезанным из старой автомобильной покрышки.

Инструктор переглянулся с Нгуеном. Партизан утвердительно кивнул, подтверждая догадку русского.

Американцы не носят покрышки. Значит, в их квадрате бродит кто-то еще. Местные. И судя по тому, что след был только один, а растительность вокруг почти не потревожена, этот «кто-то» умел ходить по лесу не хуже самих диверсантов.

Рязанец достал из разгрузки рацию, дважды коротко нажал на тангенту — условный сигнал «внимание», и перевел оружие в боевое положение.

Охотничьи тропы оказались обитаемыми. И теперь нужно было выяснить, кто именно расставляет здесь свои силки.

Слоновья тропа постепенно сужалась, превращаясь в обычную, петляющую между исполинскими корнями лесную стежку. Воздух в низине стал еще плотнее, наполнившись густым, сладковатым запахом гниющей растительности и стоячей воды. Близость водопоя ощущалась почти физически.

Иван Михайлович Скобарь шел первым. Псковский богатырь двигался мягко, по-кошачьи перекатываясь с пятки на носок. Его глаза непрерывно сканировали подлесок, а ствол пулемета плавно водил из стороны в сторону, готовый в любую долю секунды выплюнуть рой смертоносного свинца.

Ян Генрихович Кабыздох следовал метрах в пяти позади, прикрывая тыл и фланги. Штурмовик дышал ровно, крепко сжимая цевье дробовика.

Внезапно пулеметчик резко выбросил вверх сжатый кулак.

Обрусевший немец врос в землю мгновенно, превратившись в безмолвную зеленую статую. Ни единого шороха, ни хруста ветки. Диверсанты замерли, слившись с джунглями.

Кабыздох вопросительно скосил глаза на спину товарища. Скобарь медленно, миллиметр за миллиметром, опустил пулемет и так же плавно потянулся к поясу, извлекая свою знаменитую заточенную лопатку.