— Классический каменный мешок, — удовлетворенно констатировал Смолянинов. Сапер задумчиво потер подбородок. — Идеальная геометрия для минной ловушки. Дайте мне пару часов форы, командир, и я гарантирую, что головная машина потеряет управление ровно в той точке, где нам будет удобно. Исключительно точечный подрыв ходовой части, без повреждения ценного груза.

— Добро, Арнольд, — согласился старший лейтенант. — Замыкающий грузовик берет на себя Кабыздох.

— С превеликим удовольствием, шеф! — оскалился штурмовик. — Моя кумулятивная граната поставит жирную философскую точку в конце этой колонны! Никто не сдаст назад!

— Центр колонны кроем мы со Скобарем и Нестором, — продолжил расстановку сил Хмельницкий. — Кинжальный огонь из пулемета и СВД. Выкашиваем охрану. А теперь самое главное.

Офицер посмотрел на Кхама и Нгуена.

— Местные бойцы пойдут с нами. Это их крещение кровью. Они не будут сидеть в кустах. Как только мы подавим основные огневые точки наемников, партизаны идут на зачистку. Будем обкатывать ту тактику, которую вы им сегодня вдалбливали. Посмотрим, чему они научились.

— Не подведут, командир, — уверенно басанул Иван Михайлович. — Злые они. И за свои земли горло грызть готовы. Главное, чтоб под перекрестный огонь не полезли с перепугу.

— За этим проследишь ты, Ваня. Пойдешь с ними в цепи.

Хмельницкий сложил карту и убрал ее в планшет. Красный фонарик потух, погрузив командный пункт в абсолютную темноту.

— До рассвета четыре часа. Пилюле скажите, чтоб готовил индивидуальные перевязочные пакеты. Раненых Зимина и Тарасова оставляем на базе под его присмотром. Остальные — проверять оружие, снаряжать магазины, брать сухой паек на сутки.

Командир диверсантов встал, разминая затекшую спину. В его голосе зазвенела холодная, пролетарская сталь.

— Янки думают, что это их джунгли. Что они могут тайно гонять здесь свои конвои и скупать наемников. Завтра мы докажем им, что они жестоко ошибаются. Готовимся к прыжку, рота. Выступаем через час.

Сборы заняли меньше часа. Лагерь гудел, как растревоженный улей, но суеты не было — работала отлаженная машина советского десанта. В тусклом свете коптилок лязгали затворы, сухо щелкали пружины снаряжаемых магазинов, шуршала подгоняемая по фигуре амуниция.

Иван Михайлович Скобарь выстроил семерых лаосцев и лично, с дотошностью старшины, проверял их готовность. Псковский богатырь дергал ремни на их трофейных разгрузках, хлопал по подсумкам, прислушиваясь, не звенит ли где плохо закрепленный металл.

— Не бряцать! — басовито поучал пулеметчик, поправляя лямку на плече Кхама. — В лесу звук летит далеко. Если у тебя фляга об нож стучит, янки тебя за километр услышат. Американский наемник, он, конечно, буржуй, но уши у него мытые.