Взрыв был такой силы, что даже на каменистом склоне земля вздрогнула под ногами. Над местом, где еще недавно стоял уютный лагерь ЦРУ, в небо взметнулся черный столб дыма, перемешанный с землей, обрывками брезента и кусками того самого портативного генератора. Эхо оглушительно заметалось между деревьями, заставляя стаи испуганных птиц с истошными криками сорваться с веток.

— Огонь очищающий! — истово перекрестился Шульга, не отрываясь от прицела.

— Ба-бах! — довольно крякнул Скобарь, похлопывая пулемет по ствольной коробке. — Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Сходили буржуи по грибы.

Смолянинов лишь скромно опустил глаза, словно пианист, сорвавший овации после блестяще исполненного концерта Рахманинова.

Динамик рации взорвался истеричным воплем. Английская речь, до этого звучавшая холодно и профессионально, превратилась в хаотичный поток паники и отборной ругани.

— Шуруп, что там? — рязанец придвинулся к радисту.

Сержант лихорадочно крутил настройки, пытаясь вычленить главное из какофонии голосов.

— «Орел-Один»! «Орел-Один»! Это «Кот-Альфа»! Засада! Объект заминирован, повторяю, ловушка! У нас многочисленные потери! — переводил Рябов, и на его чумазом лице расплывалась мстительная улыбка. — Требуем немедленной эвакуации! Трое убитых, пятеро тяжелых! Медика сюда, живо!

Хмельницкий хищно оскалился. Первый раунд остался за ними всухую. Хваленый американский спецназ получил звонкую оплеуху, даже не вступив в огневой контакт.

— Отличная работа, Смолянинов. За изобретательность объявляю благодарность, — инструктор похлопал сапера по плечу. — Ну что, мужики? Теперь мы не просто потеряшки в лесу. Мы для них — призраки, которые бьют исподтишка и растворяются в воздухе. Эфир под нашим контролем. Мы знаем каждый их шаг, каждую вызванную вертушку и каждую команду.

— Разрешите добавить, герр командир, — подал голос Кабыздох, бережно упаковывая бурбон в рюкзак. — Теперь они злые. И будут искать нас с собаками, напалмом и ковровыми бомбардировками.

— Пусть ищут, — отрезал офицер, поднимаясь в полный рост и закидывая на плечо трофейный карабин. — В этих джунглях мы будем диктовать условия. Пилюля, как там наши тяжелые? От взрыва не проснулись?

Прапорщик, сидевший возле самодельных носилок, мрачно покачал головой.

— Спят. Я им такую дозу вкатил, что их сейчас хоть из пушки расстреливай — не почешутся. Но тащить их по этим буеракам — то еще удовольствие.

— Дотащим. Своих не бросаем, — жестко ответил Семён Семёнович. — Внимание, отряд! Американцы сейчас заняты своими ранеными, им не до преследования. Но через час-другой этот квадрат начнут утюжить с воздуха. Уходим глубоко на северо-восток, к старым руслам рек. Там нас с воздуха не срисуют.