Командир расстелил захваченную топографическую карту на плоском, нагретом солнцем камне в центре оврага. Вокруг импровизированного стола собрался костяк отряда.

— Ну что, господа заседатели, — начал Семён, обводя взглядом своих колоритных подчиненных. — Добро пожаловать на совет в Филях. Пора окончательно расставить точки над «и».

Иван Михайлович Скобарь, пыхтя, уселся на перевернутый ящик из-под патронов. Богатырь деловито орудовал складным ножом, нарезая трофейный сыр подозрительно желтого цвета.

— Излагай, командир. Мы мужики простые, академиев не кончали, но если надо кому рога обломать — это завсегда с нашим удовольствием.

— Диспозиция следующая, — офицер ткнул острием мачете в карту. — Год тысяча девятьсот шестьдесят восьмой. Разгар Холодной войны. В соседнем Вьетнаме сейчас идет полномасштабная мясорубка. Американцы там вязнут по уши. Но мы находимся в Лаосе. Официально Вашингтон здесь не воюет, это нейтральная территория.

— Как это не воюет? — искренне удивился Ян Генрихович Кабыздох. Штурмовик отхлебнул из фляги, куда предусмотрительно перелил часть бурбона. — А вертушки? А напалм? А эти хлыщи из Лэнгли, которым мы вчера физиономии чистили?

— В том-то и фокус, Ян. Это так называемая «Секретная война», — вмешался Смолянинов. Аристократ изящно подцепил травинкой гусеницу со своего рукава и отправил ее в полет. — Центральное разведывательное управление нанимает местное племя хмонгов, вооружает их и натравливает на коммуникации северовьетнамцев. Вся эта братия финансируется за счет черной кассы и торговли опиумом.

— Грязь, тлен и моральное разложение, — скривился Шульга, поглаживая деревянный крестик на груди. — Торговцы смертью.

— Именно, — кивнул Хмельницкий. — Но главное не это. Главное, что нас здесь быть не должно. Москва не пришлет за нами эвакуационный борт, потому что в Генеральном штабе никто даже в страшном сне не может представить, что рота псковской десантуры провалилась во времени и пространстве. Мы — призраки. Нас нет.

Над каменным столом повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным стрекотом цикад да приглушенными стонами одного из раненых в стороне. Десантники переваривали геополитическую реальность.

— Значит, мы в глубоком, беспросветном тылу врага, без связи с Родиной, с ограниченным боекомплектом и против всей военной машины Соединенных Штатов, — подытожил сапер, ни на йоту не изменив вежливой интонации. — Ситуация, прямо скажем, экстраординарная. Какие будут приказы, товарищ старший лейтенант? Будем пробиваться во Вьетнам к союзникам?

Семён отрицательно покачал головой.