— Что сбрасывают? — мгновенно подобрался Хмельницкий.

— Продовольствие, медикаменты и новенькие радиостанции. Но самое вкусное — взрывчатка С-4 и детонаторы, — сержант потряс засаленным блокнотом.

Сапер Арнольд Арчибальдович при словах «взрывчатка» расплылся в такой искренней и светлой улыбке, словно ему сообщили о возвращении родового поместья под Велижем.

— Товарищ старший лейтенант, — бархатным голосом произнес специалист по минно-взрывному делу. — Полагаю, нам жизненно необходимо присутствовать на этом празднике капиталистической щедрости. Мои запасы фокусов тают, а без хорошего тротила настоящей партизанской войны не получится.

— Согласен, — рязанец хлопнул ладонью по камню, закрывая заседание. — Гуманитарная помощь заморских спонсоров должна попасть в правильные руки. Скобарь, Кабыздох, Смолянинов, Шульга — готовим ударную группу. Пойдем налегке. Завтра утром мы доходчиво объясним этим курьерам, что воздушное пространство над Лаосом закрыто по техническим причинам.

Пятнадцать километров по пересеченной местности для советского десантника — легкая утренняя разминка. Пятнадцать километров по ночным лаосским джунглям — изощренная пытка, придуманная в самых нижних кругах ада.

Ударная группа шла в полной темноте, ориентируясь исключительно на фосфоресцирующую компасную стрелку и звериное чутье командира. Джунгли жили своей мерзкой, плотоядной жизнью. Лианы хватали за ноги, колючие кустарники рвали форму, а под сапогами непрерывно чавкала зловонная жижа.

Ян Генрихович Кабыздох шел вторым, тяжело отдуваясь и периодически оглашая окрестности сдавленным, яростным шипением. Штурмовик вел неравный бой с местной фауной.

— Сукины дети, кровопийцы капиталистические! — прорычал обрусевший немец, отрывая от шеи жирную, пульсирующую пиявку и с омерзением давя ее пальцами. — Гете писал про лесного царя, но он, черт возьми, не знал про местных комаров! Эти твари способны высосать кровь из танка!

— Умертви плоть свою, брат Ян, и возрадуйся, — назидательно донеслось из темноты. Нестор Шульга шагал след в след, не издав за весь путь ни единого лишнего звука. Снайпер двигался с грацией призрака. — Страдания телесные очищают дух. Воспринимай сих тварей как испытание веры твоей.

— Я сейчас твою веру испытаю, крестоносец хренов, — огрызнулся гигант, перехватывая поудобнее трофейную М-16. — Дам по куполу прикладом, чтобы не умничал. Мой дух требует пива и сосисок, а не очищения через укусы насекомых.

— Отставить разговоры, — негромко, но хлестко оборвал дискуссию Хмельницкий. Командир остановился, подняв вверх сжатый кулак. — До точки полтора километра. Начинаем работать тихо. Смолянинов, вперед. Прощупай тропу.