— Скобарь, ты занимаешь позицию вон за теми камнями по центру. Сектор обстрела — идеальный. Как только самолет сбросит груз и уйдет, начинаешь работать. Короткими очередями, отсекай их от ящиков с припасами. Вглубь поляны не пускай.

Богатырь степенно кивнул, поглаживая вороненый ствол пулемета.

— Сделаю, командир. Муха не пролетит, не то что узкоглазый супостат.

— Шульга, твоя цель — навес с американцами, — рязанец посмотрел в непроницаемые глаза снайпера. — Инструкторов и радиста снимаешь первыми. Обезглавишь отряд — местные разбегутся сами. Сможешь достать?

Нестор Прокопьевич приложился к прицелу СВД, оценивая дистанцию и ветер.

— Двести метров. Дистанция детская, ветра почти нет. Словно в тире на ВДНХ. Я им прямо в греховные их помыслы пулю положу. Не успеют даже «Господи помилуй» сказать.

— Отлично. Я работаю в свободном поиске на левом фланге. Страхую Скобаря и подчищаю тех, кто прорвется.

Офицер бросил взгляд на наручные командирские часы. Стрелки неумолимо приближались к шести утра. Небо на востоке начало наливаться серой, мутной синевой. Туман медленно поднимался от земли, обещая скорый рассвет.

— По позициям. Оружие на предохранитель, без моей команды или выстрела Шульги огонь не открывать. Ждем птичку.

Ударная группа бесшумно растеклась по джунглям. Хмельницкий занял место за массивными корнями баобаба, откуда открывался отличный вид на левую часть поляны и группу партизан, курящих у костра.

Ожидание затягивалось. Влажная жара начала брать свое, пот заливал глаза, но десантники лежали неподвижно, слившись с гниющей листвой и грязью.

Около семи часов утра над лесом раздался отдаленный, низкий гул. Звук нарастал, превращаясь в натужный рев мощных поршневых двигателей. Американский транспортник «C-123 Provider», выкрашенный в мышиный серый цвет, шел на предельно малой высоте, едва не цепляя брюхом верхушки самых высоких деревьев.

На поляне началось оживление. Хмонги побросали котелки с рисом и рассредоточились по краям площадки. Американские кураторы вышли из-под навеса, вооружившись биноклями и сигнальными ракетницами. Один из них выстрелил в небо — красная ракета с шипением ушла вверх, пробивая утренний туман и маркируя зону выброса.

Транспортник заложил вираж, заходя на боевой курс. Задняя аппарель самолета медленно поползла вниз. В черном провале нутра мелькнули фигуры в комбинезонах.

— Пошли, родимые, — едва слышно прошептал Семён, снимая трофейный карабин с предохранителя.

Из чрева самолета один за другим вывалились три массивных брезентовых тюка. Над ними мгновенно распустились купола грузовых парашютов. Груз плавно пошел вниз, прямо в центр выжженной поляны. Транспортник, взревев двигателями, резко ушел в набор высоты, оставляя за собой лишь запах сгоревшего авиационного керосина.