Едва первые беглецы достигли кустов, земля под их ногами содрогнулась. Растяжки Смолянинова сработали безупречно. Двойной взрыв поднял в воздух ревущий столб огня, перемешанный с комьями глины, ветками и телами. Ударная волна швырнула бегущих обратно на поляну.

А затем из зарослей поднялась монументальная фигура штурмовика. Ян Генрихович тяжело шагнул навстречу опешившему противнику, поливая пространство перед собой из М-16.

— Кровь есть сок совсем особенного свойства! — ревел Кабыздох, перекрывая грохот боя.

Опустошив магазин, обрусевший немец не стал тратить драгоценные секунды на перезарядку. Гигант перехватил винтовку за горячий ствол и с пугающей легкостью обрушил приклад на голову ближайшего наемника. Пластик жалобно хруснул, враг кулем осел в грязь.

— Фауст, мать вашу! — рявкнул боец, отшвыривая сломанное оружие и выхватывая трофейный тесак. — Учите мировую литературу, неучи!

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Спустя три минуты на площадке не осталось ни одного стоящего на ногах противника. Запах сгоревшего пороха густо смешался с ароматами разорванного парашютного шелка, крови и свежевзрытой земли.

— Прекратить огонь! — голос старшего лейтенанта эхом разнесся над низиной. — Контроль периметра. Смолянинов, Кабыздох — к ящикам! У нас максимум десять минут, пока гул транспортника не стихнет окончательно и диспетчеры не заподозрят неладное.

Из кустов бесшумно вынырнул сапер. Аристократ брезгливо отряхнул рукава, подошел к ближайшему брезентовому тюку и изящным взмахом ножа распорол плотную ткань. Внутри, в ударопрочных контейнерах, покоилось то, ради чего псковская десантура проделала изматывающий ночной марш-бросок.

— Моя прелесть, — с неподдельным благоговением прошептал Арнольд Арчибальдович, извлекая матово-белый брусок пластичной взрывчатки С-4. — Товарищ командир, здесь настоящий клондайк. Взрыватели, детонирующие шнуры, мины направленного действия «Клеймор». С этим арсеналом я готов взять штурмом Пентагон. Или, по крайней мере, сделать их пребывание в этих лесах невыносимым.

— Грузите всё, что сможем унести, — скомандовал Хмельницкий, закидывая за спину потяжелевший рюкзак. — Ян, потроши второй тюк. Что там?

— Медицина, сухпайки и, судя по маркировке, свежие батареи для радиостанций! — доложил Кабыздох, деловито распихивая добычу по подсумкам. — А вот бурбона не завезли. Скупые нынче капиталисты пошли, никакой заботы о желудках трудящихся.

Скобарь подошел к убитому пулеметчику-хмонгу, с кряхтением поднял его М60 и критически осмотрел пулеметную ленту.