Сапер неслышно скользнул мимо рязанца, словно растворившись в чернильной мгле. Арнольд Арчибальдович чувствовал себя в этой враждебной среде на удивление комфортно. Интеллигентный минер воспринимал джунгли как сложную шахматную партию, где неверный шаг ведет не к потере фигуры, а к немедленному летальному исходу.

Спустя двадцать минут изматывающего, осторожного продвижения ветер принес запах дыма. Не того тяжелого, сладковатого смрада горящих плантаций, а легкий, почти домашний аромат сырых дров и разогретой рисовой каши.

Группа залегла на краю обширной, выжженной дотла поляны. Деревья здесь были вырублены или повалены, образуя идеальную посадочную площадку.

Инструктор подполз к краю зарослей, осторожно раздвигая мясистые листья папоротника. Внизу, в низине, кипела жизнь. На поляне расположился отряд численностью около сорока человек. Партизаны Ванг Пао чувствовали себя здесь в абсолютной безопасности. Горели несколько небольших костров, вокруг которых суетились низкорослые азиаты в потертом камуфляже.

Чуть в стороне, под натянутым тентом, уютно светилась керосиновая лампа. Возле нее сидели двое белых мужчин в характерных тигровых куртках. Один из них методично чистил винтовку, второй что-то диктовал радисту-хмонгу, склонившемуся над массивной станцией.

— Знакомые все лица, — едва слышно прошептал подползший рядом Скобарь. Псковский Илья Муромец осторожно пристроил сошки своего «Печенега» на поваленный ствол. — Опять инструкторы из ЦРУ. Плодятся они тут, что ли, как кролики?

— Это их зона ответственности, — так же тихо ответил Семён, изучая поляну в бинокль. — Готовятся принимать посылку. Видишь, выложили белые кресты из ткани? Сигнальные полотнища для авиации.

Командир отполз чуть назад, собирая вокруг себя костяк отряда. Лица бойцов, перемазанные грязью и камуфляжной краской, выражали лишь предельную, хищную концентрацию.

— Слушай боевую задачу. Нас пятеро, их четыре десятка. Бить в лоб — глупость, задавят массой. Наша цель — не перебить всех до единого, а посеять панику, забрать взрывчатку и уйти красиво.

Хмельницкий начертил прутиком на сырой земле схему поляны.

— Смолянинов, берешь Кабыздоха и уходите на правый фланг. Там узкая тропа, по которой они, скорее всего, попытаются отступить, когда запахнет жареным. Минируешь все подходы к ней. Ян Генрихович, твоя задача — прикрывать сапера и не давать партизанам поднять головы. Как только начнется заварушка, шуми так, будто вас там целая рота.

— Сделаем, герр старший лейтенант, — оскалился штурмовик в белозубой улыбке. — Устрою им Вальпургиеву ночь с фейерверками и художественным мордобоем.