Свинцово-серая вода Меконга лениво расступалась перед хищным форштевнем головного катера. Судно шло на малых оборотах, экономя топливо и стараясь не создавать лишнего шума, хотя утробное урчание мощных дизелей все равно разносилось над рекой на несколько километров.

Американский рулевой в расстегнутом бронежилете вальяжно крутил штурвал одной рукой, а второй придерживал дымящуюся сигарету. На баке, облокотившись на спаренную установку крупнокалиберных «Браунингов», скучали двое стрелков-хмонгов. Экипаж чувствовал себя в абсолютной безопасности. Это была их река, их территория, а партизаны Вьетконга сюда отродясь не забирались.

Они пересекли невидимую черту, которую старший лейтенант Хмельницкий мысленно прочертил от кривого баобаба на своем берегу до зарослей тростника на противоположном.

— Арнольд, — одними губами выдохнул командир.

Где-то в кустах изящные пальцы аристократа замкнули контакты самодельной подрывной машинки, собранной из трофейной рации и американской батареи.

Река взорвалась.

Глухой, утробный удар потряс скалистые берега. Огромный столб коричневой воды, перемешанный с илом, огнем и кусками донного камня, взметнулся в небо прямо по левому борту головного PBR. Ударная волна с такой силой швырнула многотонный катер вправо, что он едва не черпанул воду бортом. Хмонгов-пулеметчиков смыло за борт, словно пылинки с капота.

Семён не стал дожидаться, пока судно выровняется. Трофейный карабин в руках офицера сухо дернулся. Бронестекло рубки, рассчитанное на осколки, не выдержало прямого попадания с тридцати метров. Рулевой выронил сигарету и мешком осел на панель приборов, увлекая за собой штурвал. Лишенный управления катер на полном ходу начал забирать вправо, прямо на торчащие из воды прибрежные скалы.

— Работаем, славяне! — рявкнул инструктор, меняя магазин.

Джунгли изрыгнули шквал огня. ПКМ Скобаря запел свою басовитую, монотонную песню смерти. Псковский богатырь бил расчетливо, отсекая любые попытки уцелевших членов экипажа первого катера подобраться к оружию. Тяжелые пули калибра 7.62 крошили пластиковую обшивку, высекали искры из бронелистов и превращали палубу в смертельную ловушку.

Тем временем второй катер, шедший следом, попытался резко сбросить ход и дать задний ход, чтобы выйти из сектора обстрела. На его корме ожил американский инструктор. Здоровяк в бандане прыгнул к кормовому пулемету, лихорадочно передергивая затворную раму.

Его пальцы уже легли на гашетку, когда над рекой хлестко щелкнул выстрел из СВД.

Американец замер, удивленно моргнул, на его лбу расцвела аккуратная красная точка, и тяжелое тело медленно перевалилось за фальшборт, подняв фонтан брызг.