— Могешь, — басовито констатировал пулеметчик, выжимая бандану. — Прямо заслушаться можно. С душой кроешь, по-нашему, по-пролетарски.

— Разговорчики в строю, — осадил бойцов Хмельницкий, проверяя компас. — До русла осталось меньше километра. Топи заканчиваются. Привести оружие в порядок. Вычистить грязь из казенников. Если у кого-то в бою заклинит ствол из-за болотной жижи — лично заставлю чистить его зубной щеткой до самого дембеля.

Десантура мгновенно подобралась. Оружие лязгнуло металлом, затворы были передернуты, грязь тщательно стерта фланелевыми лоскутами.

Спустя сорок минут тяжелого прохода сквозь сплошную стену мангровых зарослей, в лицо дохнуло относительной прохладой и запахом речной тины. Группа вышла к узкому притоку.

Река представляла собой мутную, коричневую ленту, лениво огибающую скалистый мыс. Русло здесь сужалось до жалких тридцати метров, а берега поросли таким плотным кустарником, что разглядеть что-либо с воды было физически невозможно.

Офицер жестом приказал всем залечь и сам по-пластунски выдвинулся на нависающий над водой карниз. Осторожно раздвинув листья, рязанец оценил позиции.

— Идеальная бутылочная горловина, — прошептал Семён, возвращаясь к отряду. — Смолянинов, у тебя пять минут. Заложи заряды на нашем берегу чуть выше по течению. Когда передний катер пройдет минную банку, мы его подорвем.

— С превеликим удовольствием, — сапер подхватил сумку со взрывчаткой и бесшумно растворился в прибрежной зелени.

— Скобарь, позиция вон за тем валуном. Сектор обстрела — корма первого и нос второго катера. Никто не должен встать за турели. Кабыздох, готовь свой РПГ. Как только рванет фугас Арнольда, бьешь в рубку второго судна.

— Будет исполнено в лучших традициях оперного искусства, — плотоядно оскалился штурмовик, накручивая тяжелую гранату на ствол РПГ-7.

Джунгли замерли в томительном ожидании. Спустя десять минут водную гладь потревожила легкая рябь, а до слуха десантников донесся низкий, пульсирующий рокот тяжелых судовых дизелей.

Из-за поворота, разрезая мутную воду форштевнем, медленно выплыл первый патрульный катер PBR. Хищный силуэт, бронированные борта и спаренная установка крупнокалиберных пулеметов на носу не оставляли сомнений — это не прогулочная яхта, а зубастая машина смерти. Следом за ним, держа дистанцию в двадцать метров, шел второй, тяжело осевший в воду под весом накрытых брезентом ящиков.

Хмельницкий поймал в перекрестие прицела рулевого первого катера, лениво курившего сигарету за бронестеклом. Палец мягко лег на спусковой крючок. Речной экспресс прибыл точно по расписанию, и советская крылатая пехота приготовилась собирать плату за проезд.