Обрусевший немец тяжело дышал, с его формы ручьями стекала вонючая жижа. Но настоящая катастрофа обнаружилась секундой позже. Здоровяк закатал мокрую штанину, обнажив мощную, волосатую икру, сплошь усеянную черными, пульсирующими комками.

— О, майн готт! Дер Теуфель! — взревел Кабыздох, багровея от ярости. — Проклятые кровососущие твари!

Пиявки здесь были размером с хороший маркер. Они присосались намертво, раздуваясь от десантной крови.

— Спокойно, Ян, не ори, всю разведку ЦРУ распугаешь, — бросил через плечо командир, даже не обернувшись. — Отрывай аккуратно, а то зубы в мясе останутся — загниет.

Штурмовик, брызгая слюной, принялся остервенело отдирать паразитов, попутно выдавая в эфир такие многоэтажные лингвистические конструкции, от которых покраснел бы даже портовый биндюжник.

— Да чтоб вас черти в аду через соломинку высасывали! — бушевал гигант, давя очередную пиявку каблуком. — Как там у классика? «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Но только не в этой гниющей клоаке, мать вашу за ногу через коромысло! Гете бы здесь от тоски повесился, а Шиллер бы спился!

Следом на кочку выбрался Нестор Прокопьевич. Снайпер выглядел уставшим, но лицо его сохраняло выражение непоколебимого благочестия. С его штанов тоже свисало несколько жирных кровососов, однако крестоносец лишь мельком взглянул на них.

— Ибо сказано в Писании: всякая плоть — как трава, — монотонно завел Шульга, методично прижигая своих пиявок тлеющей сигаретой, которую чудом сохранил сухой. Твари отваливались сами, оставляя маленькие кровоточащие ранки. — Смири гордыню, брат Ян. Сии твари лишь инструмент Господень для испытания нашего терпения. Кровь отдаем, дабы дух укреплялся.

— Я сейчас твой дух так укреплю прикладом между лопаток, что ты святыми угодниками заговоришь! — огрызнулся немец, пытаясь дотянуться до спины. — У меня там, кажется, целая колония этих партизан окопалась! Смолянинов, будь человеком, срежь их ножом, пока они из меня весь коммунистический задор не высосали!

Сапер грациозно перепрыгнул через мутную лужу, приземлившись на соседний корень. Идеально прямая спина, ни грамма суеты, лишь легкая брезгливость во взгляде.

— Ян Генрихович, вынужден заметить, что нож в данной ситуации — моветон, — вежливо отозвался аристократ, доставая из подсумка небольшой полотняный мешочек. — Позвольте, я использую старое доброе средство. Обычная крупная соль. Щедрый трофей из последней посылки.

Арнольд Арчибальдович сыпанул щедрую горсть соли прямо за шиворот штурмовику. Эффект превзошел все ожидания. Пиявки начали массово отваливаться, а Кабыздох выдал такую длинную ругательную тираду на чистейшем немецком, плавно перетекающем в псковский диалект, что даже невозмутимый Скобарь одобрительно хмыкнул.