— Своя ноша не тянет! — философски пыхтел здоровяк, перешагивая через скользкий корень. — Ради такого призового фонда я готов этот пулемет до самой Москвы на закорках нести. Главное, стеклотару не растрясти, а то Гете мне на том свете этого вандализма не простит.

Иван Михайлович Скобарь, тащивший массивную станину и два неподъемных цинка с бронебойно-зажигательными патронами, лишь угрюмо сопел. Псковский богатырь экономил дыхание, двигаясь с размеренностью паровоза.

Когда ударная группа, перемазанная грязью по самые брови, наконец скатилась на дно родного оврага, их встретили как героев античного эпоса. Секреты на периметре одобрительно гудели, а выскочивший навстречу сержант Рябов чуть не выронил рацию от восторга.

— Матерь божья, товарищ командир! — Шуруп благоговейно погладил тусклую сталь советского крупнокалиберного пулемета. — Это же «Дашка»! Настоящая, родная! Откуда в этих краях такое богатство?

— Капиталисты в качестве гуманитарной помощи подкинули, — усмехнулся старший лейтенант Хмельницкий, сбрасывая на землю тяжелый рюкзак с боекомплектом. — Разгружаемся, славяне.

К горе трофеев немедленно подскочил прапорщик Пилюля. Медик с профессиональной дотошностью осмотрел добычу, проигнорировав оружие, и хищно вцепился в деревянный кофр, откуда Кабыздох только что извлек пузатую бутылку с янтарной жидкостью.

— Так-так-так, — желчно прищурился эскулап, ловко экспроприируя три бутылки шотландского виски и пряча их за пазуху. — Это, товарищи бойцы, конфискуется в фонд медсанбата. Спирт у нас на исходе, а раненым нужна качественная анестезия.

— Петрович, побойся бога! — трагически взвыл Ян Генрихович, хватаясь за сердце. — Какая анестезия? Это же двенадцатилетний односолодовый нектар! Импортный! Его смаковать надо, а не на раны переводить!

— Вот я и буду смаковать, пока вам пули из задниц выковыриваю, — невозмутимо отрезал прапорщик. — А для профилактики желудочно-кишечных инфекций вам и оставшегося ящика за глаза хватит. Скажите спасибо, что сигары не забрал — курение вредит вашему десантному здоровью.

Семён лишь рассмеялся, махнув рукой. Офицер прекрасно понимал: парни заслужили этот праздник. Напряжение последних дней требовало выхода, иначе пружина, сжатая до предела, могла лопнуть в самый неподходящий момент.

Вечер в лаосском овраге выдался воистину сюрреалистичным.

Костры разводить не стали, обошлись маскировочными газовыми горелками и трофейными фонарями, дававшими тусклый, теплый свет. Густой, удушливый запах гниющего леса неожиданно перебился терпким, благородным ароматом настоящих кубинских сигар. Десантура, отмывшаяся от болотной тины водой из ручья, расположилась на расстеленных плащ-палатках, передавая по кругу тяжелые стеклянные стаканы, чудом уцелевшие в барских запасах ЦРУ.